Похабный мир и похабное примирение
Сразу скажу, для коммунистов-сталинцев данный рассказ закончится разочарованием с одной стороны, а с другой стороны… Но давайте обо всем по порядку.
В минувшую субботу в московской библиотеке имени Некрасова состоялась очередная дискуссия приуроченная к столетию заключения Брест-Литовского мирного договора между советской Россией, Германией и ее союзниками. Исторический клуб “Лед и пламя истории” проделал большую работу, собрал на мероприятие несколько десятков человек, в основном молодежи, известных и начинающих историков и пригласил не менее профессионального докладчика, кандидата философских наук, главного редактора журнала «Скепсис» Сергея Михайловича Соловьева.
По моему субъективному мнению выступление докладчика, как оратора, было одним из лучших за все мои посещения подобных мероприятий в некрасовской библиотеке. А вдумчивый читатель сможет проверить мое субъективное мнение, просмотрев видео данной лекции на канале библиотеки. Поэтому стенограммы ниже не будет, только основные моменты.
Организаторы обещали затронуть в лекции самые животрепещущие вопросы прошедших и будущих юбилеев. Кто и почему выиграл в Первой мировой войне? Что привело Россию к поражению: царский режим или революция? Требование мира как одно из основных требований масс перед Октябрьской революцией. Начало перемирия и переговоров в Бресте. Как армия «голосовала ногами». Роль Л.Д.Троцкого в переговорах. Дискуссии в правительстве и большевистской партии об условиях заключения мира. Германский ультиматум и начало наступления германских войск. Что все-таки было под Псковом и Нарвой в конце февраля 1918 года? Левые эсеры, левые большевики и «похабный мир». Завершение Первой мировой и первые шаги интервенции: Архангельск, Владивосток и др.
Наверное, потому, что сегодня все чаще упоминают Льва Давидовича Троцкого и его соратников в розовом свете, я с нетерпением ждал вопроса о роли Троцкого и перипетиях в партии.
Соловьев сходу заявил об идеологических моментах, что с прошествием лет их меньше не становится. И если для историков советского периода Первая Мировая война (ПМВ) считалась длинным прологом Октябрьской революции, то для историков буржуазного времени ПМВ стала “войной, которую мы проиграли” из-за удара в спину большевиков, читай евреев. Кстати, такая буржуазная трактовка событий не нова, она использовалась в фашистской Германии относительно собственной революции ноября 1918 года, автором легенды был Эрих Людендорф.
В отношении самой ПМВ и роли России в ней Соловьев сказал, что разделяет марксистскую позицию. Война была империалистической, захватнической, в угоду крупному капиталу стран участниц, и Российская верхушка так же стремилась урвать в дележе мирового пирога свой кусок, например, усилить свое влияние на Балканах, заполучить проливы Босфор и Дарданеллы. Союзники, особенно Англия, всеми силами старались хотелку России укоротить. Как известно, Россия проливы так и не получила.
Дополнительными причинами вхождения царской России в ПМВ, по словам Соловьева и первого тома учебника “Гражданской войны” под редакцией Сталина стали кредитные обязательства перед Францией и Англией, а также договор Антанты — военно-политического блока России, Великобритании и Франции, созданного в качестве противовеса «Тройственному союзу» Германии, Австро-Венгрии и Италии (сложился в основном в 1904—1907 годах и завершил размежевание великих держав накануне Первой мировой войны).
Соловьев упомянул, что к столетию начала ПМВ сверху поступил сигнал и финансирование, чтобы представить ПМВ, как войну победоносную. Мол, промышленность царской России была на подъеме, снарядный голод к 1916 году был преодолен, а прорыв Брусилова закреплял победу над Германией и только приход большевиков нарушил планы верховного командования. Заказ был сшит белыми (во всех смыслах) нитками, а деньги, естественно, освоены. Как грибы после дождя повылазили “научные” работы, монографии, исследования и т.п., цена которым грош.
В своей лекции Соловьев доказывал, что русской армии как единого организма к 1917 году не существовало. Солдаты “голосовали” собственными ногами против войны и с оружием в руках дезертировали. Т.к. основная масса солдат была крестьянской, то уходили солдаты в собственные деревни делить помещичьи земли по справедливости, а декрет Советской власти “О земле” скорее легализовал сложившееся положение, чем обусловил начало дележа.
На фронтах с каждым годом, начиная с конца 1914, участились братания между русскими и немецкими солдатами.
Воевать “за царя и отечество” основной солдатской массе быстро расхотелось. Церковная и государственная пропаганда разбивалась о солдатский быт и кастовость армии. Да, и сама пропаганда, по словам Соловьева, была поставлена из рук вон плохо. Дух оборончества теряли даже буржуазные круги и партии, вслух подумывая о сепаратном перемирии с Германией. Хорошо понимал желания солдат, да и всего трудящегося народа В.И.Ленин.
Когда большевики взяли власть (25 октября (7 ноября) 1917 года), вопрос “О мире” встал перед партией в полный рост. В первом же правительственном декрете большевики обратились ко всем воюющим странам заключить мир без аннексий и контрибуций, остановить кровавую бойню народов. Отказ стран Антанты от этого предложения вынудил Советское правительство 20 ноября (3 декабря) 1917 года пойти на сепаратные переговоры с Германией о мире.
Возглавил советскую делегацию Л.Д.Троцкий, будучи на тот момент наркомом иностранных дел. Соловьев высказал мнение, что поведение Троцкого на переговорах было определено следующими условиями:
Ожиданием мировой (европейской) социалистической революции;
Осознанием, что Советская Россия без мировой революции не выстоит;
Указаниями Центрального комитета (ЦК) партии.
Для Троцкого мирные переговоры, т.к. они широко освещались в СМИ империалистических стран, стали трибуной для революционной пропаганды. С трибуны он обличал внешнюю и внутреннюю политику буржуазных правительств воюющих стран с марксистских позиций. Троцкий тянул время, чтобы пролетариат Германии смог совершить революцию, пока их армия скована на восточном фронте. Соловьев оправдывал поведение Троцкого тем, что, когда нарком иностранных дел уезжал на переговоры, большинство ЦК было против мира на германских условиях, поэтому перед отъездом не могло быть никакого уговора с Лениным (о принятии условий мира после ультиматума Германии). Это все сталинские мифы о Троцком. Тем временем в Европе, в том числе и в Германии происходили забастовки трудящихся, казалось готовые перерасти в нечто большее. Поэтому Троцкий тянул время.
Когда возмущенная поведением Троцкого немецкая делегация во главе со статс-секретарем ведомства иностранных дел Кюльманом выставило советской делегации ультиматум 27-28 января (9—10 февраля) 1918 года, то нарком иностранных дел выступил со своей знаменитой речью “ни мира, ни войны” (армию демобилизуем, войну прекращаем, но договор не подписываем) и ультиматум отверг, а делегация покинула переговоры. К сожалению для Троцкого, рабочее движение внутри Германии было уже подавлено и надежды на скорую революцию не оправдались, но и шанс заключить мир был упущен. Жаль Соловьеву, что Троцкий то ли был не в курсе дел, то ли вовремя не сориентировался в обстановке. Германия начала наступление по всей линии фронта.
Большевикам нужно было определяться. В партии назревал раскол, позицию Ленина не разделяло большинство ЦК. Оппозицию из так называемых “левых коммунистов”, которые ратовали за революционную войну пусть и с потерей Советской России, возглавил Бухарин.
Догматики-марксисты, как выразился Соловьев, стоявшие за революционную войну, на фронте не были и в ситуации разбирались плохо. Ленин понимал действительное положение дел страны и армии гораздо глубже. Ленин даже провел, по словам Соловьева, первый социологический опрос среди солдатских делегатов съезда с фронтов, в котором с помощью простых вопросов выяснил, что армия воевать не хочет и не может. После такого несложного анкетирования Ленин выступил с докладом перед ЦК и под угрозой выхода из ЦК, т.к. ситуация требовала неординарных мер и Ленин готов был на них пойти (обратиться от себя лично к тем самым рядовым делегатам с фронта), смог овладеть большинством. Затем происходило голосование во Всероссийском центральном исполнительном комитете (ВЦИК). В результате большинством в 116 голосов против 85 при 26 воздержавшихся ВЦИК принял резолюцию, предложенную большевистской фракцией о принятии германских условий мира.
По мнению Соловьева, начиная с июня 1917 года и заканчивая 1920-21 годами (Дискуссия о профсоюзах), разногласий между Лениным и Троцким по основным вопросам не было. Да, были разногласия между Сталиным и Троцким по позиции о военспецах, которая проявила себя в острой форме при защите Царицына. Но то был Сталин, а не Ленин. Т.о. сознательной ошибки за Троцким на переговорах в Брест-Литовске редактор журнала “Скепсис” не усмотрел.
В ответах на вопросы из зала Соловьев упомянул, что при Ленине партия большевиков была живым организмом, которая могла корректировать свою точку зрения, в том числе свою точку зрения корректировал и Ленин. После установления диктатуры Сталина в партии началось окостенение всего организма, которое повлекло за собой многие проблемы.
В ответ на вопрос: считает ли г-н Соловьев, что Троцкий был пособником фашистов, а его подручные в СССР перед войной вели политическую и практическую деятельность по подрыву Советской власти и работали на иностранные разведки, историк ответил отрицательно, снова сославшись на сталинские мифы.
В коридоре библиотеки после доклада автору этих строк удалось задать еще несколько вопросов г-ну Соловьеву, которые не попали в объективы телекамер. Вопросы были о процессах 30-х годов, в ходе которых была раскрыта целая сеть троцкистских центров и блоков, занимавшихся вредительством и террористической деятельностью в СССР перед войной. Соловьев достаточно однозначно ответил, что все процессы были срежиссированы Сталиным, показания и признания выбиты в подвалах Лубянки, либо другими незаконными способами. Тем самым историк поставил крест на советском правосудии. Причиной всех зверств, по мнению Соловьева, стала неуемная жажда единоличной власти Сталина. Соловьев даже видел воочию расстрельный список на 40 000 человек, подписанный лично "кровавым тираном"! Так же историк изучал документы по делу Бухарина, которые не оставляют сомнений в том, что дело Бухарина сфабриковано! А подспудно редактор журнала “Скепсис” повесил на Сталина убийство Орджоникидзе, который якобы добрался до правды, независимо расследуя дела репрессированных. Убийство же Кирова историк оставил на совести психопата-одиночки Николаева. Об остальных терактах, фактах вредительства и убийствах поговорить не удалось, да и был ли смысл?
Сегодня многие историки и даже "коммунистические" движения рисуют Троцкого как близкого соратника Ленина, идеи и взгляды, которых по существу не отличались. Т.о. сознательно или нет обостряется, запущенная еще Хрущевым, борьба за ленинское наследие. Кто из “приемников” был достойнее руководить страной и партией Троцкий или Сталин? Вслед за Троцким на щит поднимаются члены “ленинской гвардии” (Зиновьев, Каменев, Рыков, Томский, Бухарин, Тухачевский, Якир и пр.), которых "выкосил кровавой косой" Сталин со своими соратниками. Но, если открытые процессы 30-х против троцкистов были инсценировкой, если все улики были сфабрикованы НКВД, то сталинские репрессии не имеют под собой основания, значит СССР 30 лет правил "кровавый тиран-самодур". А если так, то нести знамя Сталина для современного коммуниста означает быть по локоть в крови. Значит знамя Сталина и достижения трудящихся СССР под его началом, их победы необходимо отбросить. А что взамен? Взамен поднять знамя “ленинской гвардии”, невинно убиенной "красным палачом" Сталиным, и примириться с этим.
Не дождетесь, господа буржуи и троцкисты!
Было так как было.А что хорошего сделали все эти "говоруны",имя которым "легион"?Кстати скоро весна,скоро опять по всем СМИ начнут утверждать,что это "они" победили фашистов.
как верно подметили - идея фикс лейбы бронштейна была мировая революция (хорошо это или плохо - другой вопрос) и для осуществления этой идеи он считал советскую россию просто базой для экспорта революции , чем обрекал советский народ на постоянную войну со всем миром,
Из всей кагорты революционеров Троцкий был самый упоротый. Вот про таких как он говорят ,что они не способны созидать ,а только разрушать.
а почему это должно обидеть сталинистов?
Буря в стакане воды.
Владимир Ильич Ленин
Шедевр прошлого величия
Дамба Кировского водохранилища на реке Талас в Киргизии. 50.703227, 50.955237
Построена в 1975 году для обеспечения водой земледельческих районов Таласской долины и, в первую очередь – соседней Казахской республики.
Ленин об империализме
Автор: Berch Berberoglu
Перевод: Владимир Зырянов
Перевод эссе из книги «The Palgrave Encyclopedia Imperialism and Anti-Imperialism»
Владимир Ильич Ленин (1870-1924) был величайшим марксистским революционером и успешным лидером великой Октябрьской социалистической революции в России в 1917 году. Великий стратег и тактик первой пролетарской революции XX века, Ленин был истинным антиимпериалистом, который вел неустанную революционную борьбу против мировой капиталистически-империалистической системы, сначала свергнув деспотическую Российскую империю и ее полуфеодально-полукапиталистическую систему, а затем боролся с внутренними и внешними реакционными врагами, подталкиваемыми западным империализмом, пытавшимся свергнуть молодое пролетарское государство, приведшее рабочий класс к государственной власти.
Написав накануне социалистической революции в России, Ленин создал два важных произведения, ставших классикой марксизма: «Государство и революция» и «Империализм как высшая стадия капитализма». Всегда понимая политические последствия его анализ капиталистического государства и политической экономии высшей стадии капитализма с точки зрения рабочего класса, классовой борьбы и необходимость свержения мировой капиталистической системы, Ленин развил живой интерес к пониманию глубинных классовых противоречий капиталистической экспансии в мировом масштабе, что послужило основой для подъема рабочего класса против капитала и капиталистического государства на мировом уровне. Чтобы понять экономические корни и политические проявления развития и экспансии капиталистического империализма по всему миру, Ленин изучал как буржуазный, так и марксистский анализ высшей стадии глобальной капиталистической экспансии, чтобы понять ее различные измерения и разработать соответствующую стратегию и тактику длительной классовой борьбы против нее. Таким образом, Ленин был заинтересован не только в том, чтобы развить научное понимание внутренней работы капиталистически-империалистической системы, но и в том, чтобы распутать эти противоречия и выработать ответ, необходимый для борьбы с империализмом.
Ясно сознавая классовые противоречия глобальной капиталистической экспансии и империализма вообще, Ленин был заинтересован в том, чтобы понять внутреннюю логику и динамику капиталистически-империалистической системы и дать ей окончательный ответ, который только рабочий класс мог дать революционным классовым действием. Действительно, глобальная экспансия капитала в распространении капиталистических производственных отношений по всему миру была катализатором, который — через эксплуатацию труда в мировом масштабе-подготавливал материальные условия для подъема рабочего класса в мировом масштабе. Именно в этом политическом контексте борьбы с империализмом Ленин взялся за перо, чтобы написать об экономических основах и социально-политических последствиях глобальной капиталистической системы в эпоху империализма.
Ленинская теория империализма сосредоточивается главным образом вокруг пяти основных черт капитализма на рубеже XX века:
1. Концентрация производства и капитала достигла такой высокой стадии, что создала монополии, играющие решающую роль в экономической жизни.
2. Банковский капитал слился с промышленным капиталом и создал на его основе «финансовый капитал» — финансовую олигархию.
3. Вывоза товаров, приобретает особо важное значение.
4. Международный монополист-капиталист объединяет формы и делит мир между собой.
5. Завершается территориальный раздел мира крупнейшими капиталистическими державами.
Отправной точкой Ленинского анализа империализма является его концепция динамики современного капитализма: концентрация и монополизация производства: «огромный рост промышленности и удивительно быстрая концентрация производства на все более крупных предприятиях являются одной из наиболее характерных черт капитализма…
На определенном этапе своего развития концентрация сама по себе ведет прямо к монополии, так как около двух десятков гигантских предприятий могут легко прийти к соглашению «монополизировать рынок». Он утверждал, что «превращение конкуренции в Монополию является одним из важнейших, если не самым важным, явлений современной капиталистической экономики. Ссылаясь на «Капитал» Маркса, Ленин указывал, что теоретическим и историческим анализом капитализма доказано, что свободная конкуренция порождает концентрацию производства, которая, в свою очередь, на известной ступени развития приводит к монополии. «Сегодня, — добавлял он, — монополия стала фактом. и что рост монополий в результате концентрации производства вообще является общим и основным законом современной стадии развития капитализма». При определении динамики конкурентного капитализма развивается в своей особой, монополистической стадии (т. е. империализма), Ленин отметил, что:
«. основными этапами в истории монополий являются: 1) 1860-1870 гг.-высшая стадия, вершина развития свободной конкуренции; монополия находится в едва различимой, эмбриональной стадии; 2) после кризиса 1873 г.-длительный период развития картелей; но они все еще являются исключением. Они еще не прочны. Они все еще являются временным явлением; 3) бум в конце девятнадцатого века и кризис 1900-03 года. Картели стали одной из основ всей хозяйственной жизни. Капитализм превратился в империализм».
Для Ленина «реальная власть и значение современных монополий» не могли быть поняты, если не принимать во внимание роль банков. «. основной функцией банков является посредничество при осуществлении платежей. По мере развития банков и их концентрации в небольшом числе учреждений банки из скромных посредников превращаются в могущественные монополии. Это превращение многочисленных скромных посредников в горстку монополистов составляет один из основных процессов в развитии капитализма в капиталистический империализм».
Изучив огромное количество данных, Ленин пришел к следующим выводам о концентрации банковского дела, особенно в Германии, о степени контроля банков над рынком и о значении этого контроля:
«Мелкие банки вытесняются крупными банками, из которых только девять концентрируют в своих руках почти половину всех депозитов. . Крупные предприятия, и банки в частности, не только полностью поглощают мелкие, но и „присоединяют“ их, подчиняют, вводят в свою „собственную“ группу или „концерн“ (говоря техническим языком) путем приобретения „холдингов“ в их капитале, покупки или обмена акций, и т. д.
Концентрация капитала и рост банковского оборота радикально меняют значение банков. Разрозненные капиталисты превращаются в единого коллективного капиталиста. При ведении текущих счетов нескольких капиталистов банк как бы осуществляет чисто техническую и исключительно вспомогательную операцию. Но когда эта операция достигает огромных размеров, мы обнаруживаем, что горстка монополистов подчиняет своей воле все операции, как коммерческие, так и промышленные, всего капиталистического общества.
Среди немногих банков, остающихся в результате процесса концентрации во главе всей капиталистической экономики, естественно, наблюдается все более заметная тенденция к монополистическим соглашениям, к банковскому тресту.
Снова и снова конечной работой в развитии банковского дела является монополия».
Подробное изучение Лениным процесса концентрации и монополизации банковского дела в крупных капиталистических странах на рубеже XX века убедило его в том, что «во всех капиталистических странах, несмотря на все различия в их банковском законодательстве, банки значительно усиливают и ускоряют процесс концентрации капитала и образования монополий». Затем Ленин объяснил «тесную связь между банками и промышленностью».
Монополистические отношения между банками и промышленными капиталистами таковы, что «промышленный капиталист становится все более зависимым от банка». Чтобы подчеркнуть существование этих взаимных отношений и наметить конкретные механизмы, посредством которых такие отношения устанавливаются, Ленин указывал, что «создается личный союз, так сказать, между банками и крупнейшими промышленными и коммерческими предприятиями, слияние одного с другим путем приобретения акций, путем назначения директоров банков в наблюдательные советы (или советы директоров) промышленных и коммерческих предприятий и наоборот».
В главе, посвященной финансовому капиталу и финансовой олигархии, Ленин, цитируя Гильфердинга, прояснил основополагающую динамику его труда «Финансового капитала». Согласно Гильфердингу, «капитал банка, то есть капитал в денежной форме, который есть. преобразованный в промышленный капитал «можно назвать » финансовым капиталом«. Другими словами, «финансовый капитал-это капитал, контролируемый банками и используемый промышленниками».
Затем Ленин описал, «как в общих условиях товарного производства и частной собственности „деловые операции“ капиталистических монополий неизбежно ведут к господству финансовой олигархии ». И краеугольным камнем этого господства является холдинговая система.
Опираясь на буржуазные источники, как, например, профессор Лифман («апологет империализма и финансового капитала»), Ленин утверждал, что «достаточно владеть 40% акций компании, чтобы управлять ее делами». «Холдинговая система, — добавил он, — служит не только колоссальному увеличению власти монополистов.; это также позволяет им безнаказанно прибегать ко всевозможным теневым и грязным трюкам, чтобы обмануть общественность, поскольку директора «материнской компании» не несут юридической ответственности за «дочернюю компанию», которая должна быть «независимой» и через посредство которой они могут «стащить» что угодно. И чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, Ленин приводит несколько примеров из публикаций самого финансового капитала (например, банка).
Короче говоря, финансовый капитал:
«. концентрируясь в немногих руках и осуществляя фактическую монополию, извлекает колоссальные и все возрастающие прибыли из движения компаний, выпуска акций, государственных займов и т. д. усиливает господство финансовой олигархии и взимает дань со всего общества в пользу монополистов. Господство финансового капитала над всеми другими формами капитала означает господство рантье и финансовой олигархии; это означает, что небольшое число финансово „сильных“ государств выделяется среди всех остальных».
И эти государства, составленные из «богатейших капиталистических стран» (Великобритании, США, Франции и Германии), вместе «владеют 479 000 000 000 франков, то есть почти 80% мирового финансового капитала». «Так или иначе, — добавил Ленин, — почти весь остальной мир является более или менее должником и данником этих международных банкирских стран, этих четырех „столпов“ мирового финансового капитала».
Очевидные международные последствия мирового финансового капитала побудили Ленина рассмотреть далее ту роль, которую экспорт капитала играет в создании международной сети зависимости и связей финансового капитала. Он утверждал, что в отличие от условий конкуренции, когда главной характеристикой капитализма является экспорт товаров, при господстве монополий он является экспортом капитала:
«На пороге XX века мы видим формирование нового типа Монополии: во-первых, монополистические объединения капиталистов во всех капиталистически развитых странах; во-вторых, монополистическое положение немногих очень богатых стран, в которых накопление капитала достигло гигантских размеров. В развитых странах возник огромный „избыток капитала“.
. Пока капитализм остается тем, что он есть, прибавочный капитал будет использоваться не для повышения уровня жизни масс в данной стране, ибо это означало бы снижение прибыли капиталистов, а для увеличения прибыли путем вывоза капитала за границу в отсталые страны. В этих отсталых странах прибыль обычно высока, ибо капиталов мало, цена земли сравнительно невелика, заработная плата низка, материалы дешевы. Экспорт капитала становится возможным благодаря тому, что ряд отсталых стран уже вовлечены в мировое капиталистическое общение; в этих странах построены или строятся главные железные дороги, созданы элементарные условия для промышленного развития и т. д. Необходимость вывоза капитала вытекает из того, что в некоторых странах капитализм „перезрел“ и (вследствие отсталости сельского хозяйства и бедности масс) капитал не может найти поля для „выгодных“ инвестиций.
Экспорт капитала влияет и значительно ускоряет развитие капитализма в тех странах, куда он экспортируется. Поэтому, хотя экспорт капитала может иметь тенденцию в определенной степени тормозить развитие в странах, экспортирующих капитал, он может сделать это только путем расширения и углубления дальнейшего развития капитализма во всем мире».
Важным каналом экспорта капитала в периферийные страны являются международные кредиты. Цитируя статью в банке, Ленин указывал, что страны-экспортеры капитала почти всегда могут получить «преимущества» при таких международных сделках: «кредитору почти всегда удается получить какую-нибудь дополнительную выгоду: выгодную оговорку в коммерческом договоре, угольную станцию, контракт, гавань, крупную концессию или заказ на оружие». «Самое обычное» в этой финансовой сделке-оговорить, что часть предоставленного кредита должна быть израсходована на закупки в стране-кредиторе, в частности на заказы на военные материалы или на корабли и т. д. . Вывоз капитала становится средством поощрения вывоза товаров. Все эти наблюдения привели Ленина к выводу, что «страны-экспортеры капитала разделили мир между собой в переносном смысле этого слова. Но финансовый капитал привел к фактическому разделению мира».
Ленин утверждал, что экономическое разделение мира между капиталистическими объединениями есть неотъемлемый результат развития капитализма до его высшей ступени-монопольного капитала.
«Монополистические капиталистические объединения, картели, синдикаты и тресты сначала разделили между собой внутренний рынок и получили более или менее полное владение промышленностью своей страны. Но при капитализме внутренний рынок неизбежно связан с внешним. Капитализм давно создал всемирный рынок. По мере того как увеличивался вывоз капитала, расширялись во всех отношениях иностранные и колониальные связи и „сферы влияния“ крупных монополистических объединений, „естественно“ все тяготело к международному соглашению между этими объединениями и к образованию международных картелей. ».
Чтобы проиллюстрировать, как развивается эта «сверхмонополия», Ленин рассмотрел электрическую промышленность, которая, по его словам, «весьма типична для последних технических достижений и наиболее типична для капитализма конца XIX-начала XX веков». Обратив внимание на монополизацию этого сектора мирового промышленного капитала, он отметил, что «эта отрасль наиболее развита в двух лидерах новых капиталистических стран-США и Германии». Изучив процесс ряда слияний в мировой электротехнической промышленности с 1900 по 12 годы, «образовались две электрические „великие державы“.
Но для Ленина различные соглашения между монополистами о разделении мира являются лишь временными и не исключают передела, если соотношение сил изменится в результате неравномерного развития, войны, банкротства и т. д. В подтверждение своих доводов он привел жестокую борьбу за передел международной нефтяной промышленности: борьбу между „Стандард Ойл Компани“ Джона Рокфеллера и крупными немецкими банками, возглавляемыми гигантским „Дойче Банком“, за контроль над нефтяной промышленностью Румынии. С одной стороны, Рокфеллеровский нефтяной трест хотел прибрать к рукам все; он создал „дочернюю компанию“ прямо в Голландии и скупил нефтяные месторождения в голландской Индии, чтобы нанести удар по своему главному врагу, англо-голландскому тресту „Шелл“. С другой стороны, „Дойче Банк“ и другие немецкие банки стремились „сохранить“ Румынию „для себя“ и объединить ее с Россией против Рокфеллера ».
Таким образом, вывод Ленина был неизбежен: разделение и передел мира есть результат постоянной борьбы двух или более крупных капиталистических держав, ибо в этом суть противоречия внутри международного монополистического капитала (межимпериалистического соперничества):
«Капиталисты делят мир не из какой-то особой злобы, а потому, что достигнутая степень концентрации заставляет их принять этот метод для получения прибыли. И они делят его „пропорционально капиталу“, „пропорционально силе“. . Но сила зависит от степени экономического и политического развития. Чтобы понять, что происходит, необходимо знать, какие вопросы решаются изменениями в силе».
Более того, «эпоха последней стадии капитализма показывает нам, что определенные отношения между капиталистическими объединениями вырастают, исходя из экономического разделения мира; параллельно с ним и в связи с ним вырастают определенные отношения между политическими союзами, между государствами, на основе территориального разделения мира, борьбы за колонии,» борьбы за сферы влияния».
Таким образом, характерной чертой эпохи международной экспансии монопольного капитала, утверждал Ленин, является окончательное разделение мира — окончательное в том смысле, что передел в будущем возможен только в форме передачи территорий от одного «собственника» к другому. Это так, потому что колониальная политика капиталистических стран закончила захват незанятых территорий на нашей планете. В связи с этим территориальным разделением мира Ленин намекал на существование еще одной движущей силы империализма. Он утверждал, что по мере развития капитализма возрастает потребность в сырье (необходимом для продолжения воспроизводства капитала), и это усиливает конкуренцию между соперничающими империалистическими державами за приобретение источников этого сырья во всем мире. Это международное соперничество, в свою очередь, заставляет империалистические страны проводить имперскую политику. Ленин резюмирует это: «чем больше развивается капитализм, тем сильнее ощущается нехватка сырья, тем интенсивнее конкуренция и охота за источниками сырья во всем мире, тем отчаяннее борьба за приобретение колоний».
Так как главной чертой империализма является господство гигантских монополий передовых капиталистических стран, то «эти монополии крепче всего устанавливаются, — рассуждал Ленин, — когда все источники сырья захватываются одной группой. . Только колониальное владение дает монополиям полную гарантию против всех случайностей в борьбе с конкурентами».
Наконец, в отношении колониальной политики «в эпоху капиталистического империализма» Ленин заметил, что «финансовый капитал и его внешняя политика, являющаяся борьбой великих держав за экономическое и политическое разделение мира, порождают ряд переходных форм государственной зависимости». Типична для этой эпохи не только группа стран, владеющих колониями, и сами колонии, «но и разнообразные формы зависимых стран, которые политически формально независимы, но фактически опутаны сетью финансовой и дипломатической зависимости». Типична для этой эпохи не только группа стран, владеющих колониями, и сами колонии, «но и разнообразные формы зависимых стран, которые политически формально независимы, но фактически опутаны сетью финансовой и дипломатической зависимости».
Ленин поднял еще два важных вопроса: паразитизм империализма и, как следствие, обуржуазивания определенных слоев рабочих в империалистических странах. Ленин утверждал, что «сверхэксплуатация» колоний передовыми капиталистическими странами привела к тому, что последние из «производительных» государств превратились в «паразитические»:
«Империализм есть огромное накопление денежного капитала в немногих странах. Отсюда необычайный рост класса или, вернее, слоя рантье, то есть людей, живущих „подрезкой купонов“, не принимающих никакого участия ни в каком предприятии, профессия которых-праздность. Вывоз капитала, одна из важнейших экономических основ империализма, еще более изолирует рантье от производства и ставит печать паразитизма на всей стране, живущей эксплуатацией труда нескольких заморских стран и колоний.
Монополии, олигархия, стремление к господству. эксплуатация все большего числа малых или слабых наций горсткой богатейших или могущественнейших наций — все это породило те отличительные черты империализма, которые заставляют нас определять его как паразитический или загнивающий капитализм».
Кроме того, получение империалистической буржуазией огромных монопольных прибылей «дает ей экономическую возможность подкупать определенные слои рабочих. и завоевать их на сторону буржуазии данной отрасли или данной нации против всех остальных».
Основной аргумент Ленинского анализа империализма как высшей ступени капитализма состоит в том, что империализм есть необходимый результат развития капитализма:
«Империализм возник как развитие и прямое продолжение основных характеристик капитализма в целом. Но капитализм стал капиталистическим империализмом только на определенной и очень высокой стадии его развития. Экономически главное в этом процессе-вытеснение капиталистической свободной конкуренции капиталистической монополией.
Если бы нужно было дать самое краткое определение империализма, то мы должны были бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма».
Так, обобщая основные черты империализма, Ленин заключает: «империализм есть капитализм на той ступени развития, на которой установлено господство монополий и финансового капитала, на которой экспорт капитала приобрел явное значение, на которой началось разделение мира между международными трестами, на которой завершено разделение всех территорий земного шара между крупнейшими капиталистическими державами».
Как мы видели из его анализа природы и противоречий современного капиталистического империализма, Ленин пришел к выводу, что империализм сегодня является проявлением интересов господствующего класса капиталистов в горстке передовых капиталистических стран и что он особенно выгоден той части класса капиталистов, которая занимается иностранными инвестициями и финансами, а также другим связанным с ним слоям буржуазии. Он утверждал, что экономическая выгода, получаемая от глобальных операций крупной буржуазии (и обеспечение таких операций в мировом масштабе), составляет движущую силу современного империализма. Таким образом, накопление капитала и его присвоение классом капиталистов на глобальном уровне (через механизмы капиталистического государства, в котором этот класс управляет) лежит в основе процесса глобальной капиталистической экспансии, следовательно, капиталистического империализма.
Исследуя развитие капитализма и его влияние на страны мира, Ленин подчеркивал преобладание вывоза капитала над вывозом товаров в этот период. Его акцент на важности экспорта капитала имеет решающее значение с точки зрения его последствий для трансформации производственных отношений на периферии, то есть в докапиталистических и полукапиталистических регионах мира. С вывозом капитала и использованием наемного труда, необходимого этому капиталу на периферии, Ленин видел капитализм достигшим высшей и окончательной стадии, когда неизбежный конфликт между эксплуататорами (капиталистами) и эксплуатируемыми (наемным трудом) приведет к пролетарской революции рабочих всего мира, поднимающихся против него с оружием в руках (т. е. «Империализм есть канун социальной революции пролетариата. в мировом масштабе»). Таким образом, в конечном счете, именно этот политический результат является результатом глобальной капиталистической экспансии, который Ленин рассматривал как неизбежный результат противоречий капиталистического империализма — результат, произведенный рабочим классом в глобальном масштабе.