«Я спокойно отношусь к нашему уходу с биржи»

Один из крупнейших отечественных золотодобытчиков – Nordgold как самостоятельная компания существует с 2011 г., когда ее выделили из состава «Северстали». Шесть лет Nordgold работала в статусе публичной компании – акции торговались на Лондонской бирже до середины марта этого года.

В 2016 г. компания встала перед выбором: увеличить ликвидность, пустив в свободное обращение на бирже до 25% акций (в тот момент почти 91% принадлежал Алексею Мордашову), или уйти с рынка. Акционеры посчитали, что Nordgold сильно недооценена, и решились на делистинг. Но компания продолжает развиваться: разрабатывает месторождения на всех континентах, кроме Австралии и Антарктиды, платит дивиденды (у миноритарных акционеров суммарно 2% акций), инвестирует в новые технологии. Гендиректор компании Николай Зеленский рассказал «Ведомостям» о кризисе ликвидности Nordgold, признал, что предпринятый в 2012 г. вариант IPO был не слишком хорош, и пообещал вернуться на биржу «с чистого листа».

Nordgold объявляет делистинг

– Уход с биржи никак не сказывается, дела идут так же, как и раньше. Я, по крайней мере, никаких изменений не заметил. У нас есть понятная стратегия, понятные приоритеты: повышение эффективности существующих активов, строительство новых предприятий, работа с людьми и их развитие. И мы продолжаем работать по этим ключевым направлениям. В принципе, получается у нас неплохо.

– Если бы я вообще не управлял никогда публичной компанией, мне было бы интересно поуправлять публичной. А когда уже посмотрел и попробовал, что это такое, становится ясно, что особенной разницы нет. Есть, конечно, различия по мелочам, но в целом, 95% основной работы похожи. Особенно когда ты работаешь в компании с контрольным акционером.

Есть, конечно, небольшой плюс, когда вы публичная компания: вас лучше знают и вам легче «начать разговор». Но у нас уже был опыт публичности, и нас достаточно хорошо знают в отрасли. Мы много раз выступали на крупных конференциях, нас все конкуренты, инвесторы и правительства хорошо знают, в частности и за счет того, что уровень нашего публичного раскрытия всегда был очень высоким.

– Мы продолжаем квартальные раскрытия, хотя, может быть, с более краткими комментариями. Не будет звонков с аналитиками, но в то же время мы всегда отвечаем на те вопросы, с которыми к нам обращаются журналисты, стремимся быть максимально открытыми. Особых секретов у нас нет. Я спокойно отношусь к нашему уходу с биржи, и в компании все очень спокойно к этому относятся. Намерение вернуться в какой-то момент на рынок есть. Но вернуться уже правильно, качественно, чтобы был хороший free float, хорошая ликвидность, чтобы у нас не было таких проблем, как раньше: когда за день могли проторговаться 30 акций на $100.

Почему компании вообще выходят на рынок? Не для того, чтобы просто узнать стоимость одной своей акции. А прежде всего для того, чтобы получить доступ к капиталу. Вы можете прийти на рынок, сделать предложение, продать акции и получить за это деньги. Либо вы можете совершить сделку за акции. Нам эти инструменты, несмотря на нашу публичность, были недоступны. Идти «поднимать» деньги с дисконтом в 50% справедливой стоимости – это неинтересно. Платить недооцененными акциями за чьи-то переоцененные тоже не имеет смысла. Получается, у нас был листинг, а пользы никакой от него мы не имели. Когда у вас хорошо торгуются акции, тогда имеет смысл выходить на биржу. Тогда компания получает гибкость. Не хотите брать долг – выпускайте акции. Есть в нашей отрасли вообще компании, которые долг не берут, финансируются исключительно за счет акционерного капитала. Но я считаю, что долг иметь полезно. Не огромный, а в пределах одной EBITDA – это вполне разумно. Об этом говорит и теория финансов: чем больше долг, тем больший upside вы оставляете акционерам, поэтому доступ к акционерному капиталу – штука важная, но его нужно получать только при правильной цене на акцию. Соответственно, стратегически, долгосрочно мы в публичности заинтересованы.

– Ну, это не значит, что сразу после запуска мы обязаны вернуться на биржу. Идея в том, чтобы запустить «Гросс», показать рынку, что мы реализовали еще один качественный проект. А после этого уже наблюдать за рыночной ситуацией. Многое зависит от цены на золото: если тренд будет позитивным, если будет положительная ситуация на финансовых рынках, тогда мы спокойно сможем выйти на рынок. Чтобы иметь нормальную ликвидность, free float должен быть не меньше 25%, а то и больше. Это большая транзакция для инвесторов.

– К нам приходят банки, информируют о том, что творится на рынке. В частности, те банки, которые размещали, например, бумаги наших коллег по отрасли. Но у меня есть и понимание рынка, которое я приобрел за те годы, когда мы торговались на бирже. У меня была возможность общаться с инвесторами и понять их образ мыслей. Инвесторы прежде всего смотрят на фундаментальные характеристики компании, на способность генерировать свободный денежный поток, расти, платить дивиденды и на адекватность корпоративного управления. У нас, мне кажется, все эти аспекты в хорошем состоянии. Инвесторы также хорошо знают и уважают нашего основного акционера, нашу «сестринскую» компанию «Северсталь». Компания [Nordgold] на рынке уже более 10 лет.