Отдельные вопросы правового регулирования деятельности НКО в странах Центральной Азии (Международный Центр Некоммерческого Права, 2015)
Настоящая публикация стала возможной благодаря поддержке американского народа через Агентство по международному развитию США (USAID). Авторы несут ответственность за содержание этой публикации, которая не обязательно отражает взгляды USAID или правительства США.
В настоящем обзоре рассматриваются отдельные вопросы законодательного регулирования деятельности некоммерческих или общественных организаций [1] в пяти странах Центральной Азии: Республике Казахстан, Кыргызской Республике, Республике Таджикистан, Туркменистане и Республике Узбекистан.
Вопросы законодательства для рассмотрения в данном обзоре были определены как наиболее актуальные самими НКО в рамках многочисленных встреч, которые Международный Центр Некоммерческого Права (МЦНП) проводил в течение 2015 года во всех государствах Центральной Азии. В обзоре рассматриваются вопросы правового регулирования иностранной помощи; полномочий государственных органов проводить проверки деятельности НКО; административной и уголовной ответственности за правонарушения, совершенные НКО; государственного финансирования НКО; а также регулирования НКО в антитеррористическом законодательстве и регулирования деятельности незарегистрированных организаций, т.е. не являющихся юридическими лицами. [2]
Целью настоящего обзора является оказание помощи юристам, разработчикам законодательства для НКО, представителям НКО и государственных органов, парламентариям, а также студентам и иным заинтересованным лицам в ознакомлении с законодательством стран Центральной Азии, регулирующим отдельные вопросы деятельности НКО, и в предоставлении возможности сравнить законодательство страны-читателя с законодательством других стран. Для облегчения проведения сравнительного анализа обзор законодательства каждой из пяти стран построен по единой структуре.
Обзор подготовлен совместными усилиями правовых консультантов МЦНП из Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и партнерами в Узбекистане.
Ниже приведен краткий сравнительный анализ по рассматриваемым темам в данном обзоре:
1. Правовое регулирование иностранной помощи
Несмотря на возрастающую роль государственного финансирования, иностранная помощь остается важным источником финансовой поддержки местных организаций во многих странах Центральной Азии. В Казахстане и Кыргызстане, на наш взгляд, пока достаточно либеральное законодательство в отношении регулирования иностранного финансирования НКО, так как для предоставления и получения такой помощи в этих государствах не предусмотрена процедура регистрации, не требуется получение какого-либо разрешения и не вводится дополнительная отчетность, что полностью соответствует положительной международной практике. Однако, ситуация в Казахстане может измениться к худшему уже в ближайшем будущем в связи с недавним принятием закона, который внес ряд поправок в законодательство по вопросам деятельности НПО в Казахстане. [3] В соответствии с положениями данного закона, в Казахстане будет создана единая база данных НПО, в которой в обязательном порядке должны будут зарегистрироваться как местные, так и иностранные НПО. Процедура регистрации в базе данных еще разрабатывается, но уже известно, что она будет довольно обременительной. Для регистрации в базе данных НПО должны будут предоставить огромное количество различной информации о своей деятельности, включая сведения о своих учредителях и источниках формирования имущества. В случае предоставления неточных, неполных или недостоверных данных, уполномоченный орган (Министерство культуры и спорта) будет вправе применять к НПО административные санкции, варьирующиеся от предупреждения за первое нарушение до приостановления деятельности НПО при повторном нарушении. Данные нововведения носят ограничительный характер, которые могут повлиять в дальнейшем на возможность НПО получать иностранное финансирование в Казахстане.
В Таджикистане до недавнего времени также не требовалось разрешения со стороны государственных органов для получения иностранной помощи. Однако, с внесением изменений в Закон Республики Таджикистан «О внесении изменений и дополнений в Закон Республики Таджикистан «Об общественных объединениях»» (Далее - изменения в Закон РТ об ОО) [4] , порядок получения иностранной помощи значительно усложнится. В соответствии с новым законом, все добровольные взносы и пожертвования, гранты и имущество, полученные общественными объединениями из иностранных источников, подлежат учету в специальном реестре гуманитарной помощи. Общественные объединения-получатели помощи должны уведомить Министерство юстиции Республики Таджикистан (Далее - Министерство юстиции) о получении такой помощи. Порядок ведения специального реестра гуманитарной помощи будет определяться правительством и в настоящее время идет его разработка.
Наиболее сложной в Центральной Азии является процедура получения иностранной помощи местными организациями в Узбекистане и Туркменистане. В Туркменистане обязательно наличие разрешения на получение всех видов иностранной безвозмездной помощи, бенефициарами которой являются НКО. Порядок получения разрешения - сложный. Государственные органы наделены широкими полномочиями, позволяющими по их усмотрению решать, давать разрешение на получение иностранной помощи или нет. В случае же отказа в получении разрешения в законодательстве не предусмотрен порядок обжалования данного решения. НКО, получившим разрешение на получение иностранной помощи, необходимо соблюдать сложные требования по отчетности о ее использовании. Аналогичный подход к регулированию иностранной помощи принят и в Узбекистане. Учитывая то, что иностранная помощь составляет существенную часть источников для существования НКО в Евразии, сложности в ее получении представляют серьезную проблему для НКО в Туркменистане и Узбекистане и препятствуют реализации прав на свободу ассоциаций и свободу деятельности НКО.
2. Порядок проведения проверок НКО со стороны государственных органов
В Казахстане и Кыргызстане НКО подлежат тем же видам контроля и надзора со стороны государственных органов, что и иные субъекты хозяйствования. Государственные органы не имеют каких-либо специальных полномочий по проверке НКО, которые не распространялись бы на иные лица. Не применяются какие-либо особенные процедуры в отношении проверок НКО. Такой подход полностью соответствует положительной международной практике. К сожалению, ситуация в Казахстане очень скоро изменится в связи с недавним подписанием закона, который вводит новую обременительную отчетность для НКО и наделяет Министерство культуры дополнительными полномочиями контролировать деятельность НКО.
В Таджикистане Министерство юстиции наделено специальными полномочиями проверять уставную деятельность общественных объединений (далее - ОО) на соответствие законодательству и собственному уставу. Министерство юстиции имеет право запрашивать у руководящих органов их распорядительные документы, решения и информацию, связанную с уставной деятельностью организации. Министерство юстиции не разработало какого-либо положения, регламентирующего проведение таких проверок, а существующий порядок проведения проверок иных субъектов хозяйствования государственными органами не распространяется на проверки деятельности НКО Министерством юстиции.
Аналогичные полномочия по проверкам деятельности НКО имеет и Министерство адалат (юстиции) Республики Туркменистан, но нужно отдать должное, что Министерство адалат практически не пользуется этими полномочиями на практике. Самыми широкими полномочиями по проверке деятельности НКО в регионе обладает Министерство юстиции Республики Узбекистан. Кроме полномочий, аналогичных полномочиям Министерства адалат Туркменистана, Министерство юстиции Узбекистана требует, например, заблаговременное получение согласования на проведение любых мероприятий. На НКО распространяются сложные требования по отчетности, за нарушение которых предусматриваются штрафы, эквивалентные тысячам долларов. Такой подход не соответствует положительной международной практике, так как позволяет вмешательство в деятельность НКО, то есть препятствует ее деятельности и нарушает право на свободу объединения.
3. Административная и уголовная ответственность, установленная для НКО в законодательстве
В ряде государств Центральной Азии (Казахстан, Узбекистан и Туркменистан), для НКО в целом и общественных объединений в особенности, установлен ряд жестких санкций даже за незначительные правонарушения. Ответственность в ряде случаев предусмотрена за деяния, которые согласно международным стандартам не должны рассматриваться как правонарушение (например, участие в незарегистрированном общественном объединении). В ряде случаев, законодательство предусматривает гораздо более жесткие санкции для НКО за аналогичные правонарушения (например, нарушений правил по отчетности) по сравнению с коммерческими организациями. В Казахстане, уголовный кодекс в ряде статей (например, незаконное вмешательство членов общественных объединений в деятельность государственных органов, пропаганда терроризма или экстремизма) предусматривает ответственность исключительно в отношении общественных объединений, их лидеров (руководителей и членов) и участников. Совершение преступления «лидером» НКО рассматривается в Казахстане как отягчающее обстоятельство в ряде составов преступлений. Кодекс об административных правонарушениях Туркменистана содержит одну статью, устанавливающую ответственность непосредственно НКО (статья 65 КоАП). Она предусматривает санкции за ряд нарушений НКО, таких как, уклонение от государственной регистрации, руководство деятельностью ликвидированных общественных объединений, и других. Перечень действий, которые не должны были бы рассматриваться как правонарушения при наличии законодательства, более полно гарантирующего право на свободу объединения, очень широк. Уголовное и административное законодательство Узбекистана предусматривает большое количество норм, устанавливающих ответственность НКО. Например, статья 239 Кодекса об административных правонарушениях устанавливает огромные штрафы за незначительные административные правонарушения НКО (например, за несвоевременную сдачу отчетности). Уголовный кодекс предусматривает суровое наказание для руководителей и участников НКО за незаконную организацию общественных объединений или религиозных организаций, а также уголовную ответственность за «склонение к участию в деятельности незаконных общественных объединений и религиозных организаций», которая варьируется от громадных штрафов до лишения свободы на срок до пяти лет.
В Кыргызстане и Таджикистане административное и уголовное законодательство является более прогрессивным, хотя и в нем имеются статьи, направленные против НКО. Так, Кодекс об административной ответственности Кыргызстана содержит статью 402, которая предусматривает ответственность НКО за осуществление деятельности без соответствующей государственной регистрации. В Кодексе об административных правонарушениях (КоАП РТ) Таджикистана также существует небольшой перечень статей, которые направлены непосредственно на НКО. Стоит отметить, однако, что положительным моментом является отсутствие в Уголовном кодексе Таджикистана специальных статей, субъектом которых выступают НКО. НКО в Таджикистане могут быть привлечены к уголовной ответственности по ряду статей наряду с другими лицами.
4. Порядок выделения государственного финансирования НКО
В 2005 году Казахстан, первым в Центральной Азии, принял специальный Закон «О государственном социальном заказе», легитимизирующий государственное финансирование НКО. По объемам финансирования Казахстан также занимает первое место среди рассматриваемых стран - ежегодно выделяется около 6-7 млрд. тенге (около 30 млн. долл. [5] ), которые распределяются на национальном и местном уровне исполнительными органами (практически всеми министерствами и акиматами областей и городов). Ввиду некоторых ограничений в законодательстве, законодатели Казахстана решили внедрить механизм социального заказа, при котором государственные органы заключают договора с НКО на выполнение определенных услуг. Серьезным недостатком казахстанского механизма является отсутствие в законе о государственном социальном заказе каких-либо процедур отбора поставщиков. В результате отсылок на нормы законодательства о государственных закупках, конкурсы на предоставление социального заказа проводятся в основном по ценовому критерию, что неминуемо приводит к проблемам с недобросовестной конкуренцией и качеством предоставляемых услуг. В настоящее время, в Казахстане принимается закон, который позволит внедрить дополнительный метод государственного финансирования НКО в виде грантов, который будет основан на качественных критериях отбора поставщиков. Тем не менее, оценку эффективности этого закона можно будет сделать только после введения его в действие.
В Кыргызстане также довольно успешно реализуется закон «О государственном социальном заказе», принятый в 2008 году. Объем финансирования в Кыргызстане не такой большой, как в Казахстане, но с каждым годом постепенно увеличивается. Если вначале сумма финансирования не превышала пять млн сомов, то в 2015 году общий объем финансирования в рамках социального заказа составил уже около 26 млн. сомов (примерно 375 тыс. долл.) В отличие от Казахстана, социальный заказ в Кыргызстане распределяется только на национальном уровне всего двумя министерствами - Министерством социального развития и Министерством труда, молодежи и миграционной политики. Механизм распределения социального заказа в Кыргызстане, как и в Казахстане, основан на проведении открытого конкурса среди НКО, но отличается тем, что критерии отбора основаны на оценке исключительно качественных критериев поставщика. Также необходимо отметить положительный опыт Кыргызстана в отношении обеспечения прозрачности проведения конкурса. В отличие от Казахстана, где в состав конкурсной комиссии могут входить только представители заказчика (государственного органа), то в Кыргызстане не менее половины членов конкурсной комиссии должны составлять независимые внешние эксперты. НКО предлагают кандидатуры внешних экспертов, а их отбор проводится путем жеребьевки.
В Таджикистане государственное финансирование НКО из государственного бюджета реализуется путём предоставления государственных грантов и государственного социального заказа. Социальный заказ предоставляется через Министерство труда, миграции и социального обеспечения (МТМСО), а гранты для НКО реализуются через Комитет по делам молодежи, спорта и туризма (Комитет по делам молодежи) и Комитета по делам женщин и семьи (Комитет по делам женщин). Комитет по делам молодежи с 2005 года ежегодно предоставляет по 5-6 грантов для молодежных организаций в размере около 2000 долларов для каждой организации. Интересно, что данный комитет помимо грантов из государственного бюджета, имеет право распределять гранты из других источников. Например, в 2011 году Комитет по делам молодежи предоставил 59 грантов по проекту Всемирного Банка на общую сумму 360 тыс. долларов. Комитет по делам женщин ежегодно с 2011 года предоставляет по 80 грантов для женских НКО и женщин-предпринимателей, которые создают рабочие места для женщин, в размере два млн. сомони (около 300 тыс. долл.). МТМСО ежегодно с 2009 года предоставляет из бюджета государственный социальный заказ для НКО, которые оказывают социальные услуги для детей с ограниченными возможностями и одиноких престарелых в размере 1,8 млн. сомони (около 270 тыс. долл.). Конкурс на предоставление социального заказа в Таджикистане также проводится методом открытого конкурса. Как и в Кыргызстане, в состав конкурсной комиссии должны входить не только представители заказчика, но и независимые внешние эксперты, рекомендованные НКО.
В Туркменистане финансирование НКО теоретически возможно по правилам, установленным Законом «О тендерах на поставку товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных нужд», но на практике финансируются только прогосударственные НКО (ГОНГО). Информация о том, сколько денег выделяется в государственном бюджете Туркменистана на финансирование НКО, а также какими государственными органами осуществляется финансирование, к сожалению, недоступна.
В Узбекистане для государственного финансирования НКО в виде грантов и социального заказа был создан специальный орган - Общественный фонд по поддержке НКО и других институтов гражданского общества при Олий Мажлисе Республики Узбекистан, функцией которого является аккумулирование бюджетных средств и средств из негосударственных источников для направления их на финансирование проектов НКО. Для обеспечения прозрачности деятельности Фонда была учреждена Парламентская комиссия по управлению средствами фонда. Средства Фонду выделяются на ежегодной основе. В 2015 году для финансирования НКО было выделено 10,5 млрд. сум (около 2,4 млн. долл.). Отбор проектов, представленных на конкурс, и определение победителей осуществляется Парламентской комиссией.
В отношении государственного финансирования НКО в Центральной Азии, можно сделать вывод, что законодательство пока полностью не сформировалось, так как в ряде случаев отсутствуют четкие процедуры, которые бы обеспечивали максимальную прозрачность и эффективность распределения средств. Многие законодатели еще не до конца понимают разницу между социальным заказом и грантом, часто путая эти два понятия. В целом, государства стали выделять больше средств на финансирование НКО, но, к сожалению, наращивание объемов государственного финансирования параллельно сопровождается попытками ограничить иностранное финансирование.
5. Регулирование НКО в антитеррористическом законодательстве
В Казахстане, НКО считаются потенциально более подверженными к нарушениям антитеррористического и антиэкстремистского законодательства по сравнению с другими лицами. Так, например, в законе РК «О противодействии терроризму» общественные объединения специально упоминаются в положениях, касающихся компетенций государственных органов в области профилактики экстремизма. Государственные органы при проведении мониторинга и анализа должны уделять особое внимание деятельности религиозных объединений и миссионеров, а также изучать деятельность общественных и религиозных объединений. Как мы уже упоминали, ряд статей Уголовного кодекса РК предусматривает особую ответственность для НКО за участие в экстремистской и террористической деятельности. Так, например, статья 256 Уголовного кодекса предусматривает, что за пропаганду терроризма другие лица понесут наказание от трех до семи лет лишения свободы, тогда как для лидеров общественных объединение за то же преступление предусмотрено от пяти до десяти лет лишения свободы.
В Кыргызстане не предусмотрено дополнительной ответственности для НКО за нарушение антитеррористического законодательства по сравнению с другими лицами. Тем не менее, в законе «О противодействии финансированию терроризма и легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем», содержится норма о том, что уполномоченный государственный орган должен разработать правила, направленные на недопущение использования денежных средств некоммерческими организациями в целях финансирования терроризма (экстремизма) или отмывания нелегальных доходов.
В Таджикистане НКО взяты на особый контроль, как возможные нарушители законодательства о борьбе с экстремизмом и терроризмом. Так, например, Закон «О борьбе с экстремизмом» даёт также право должностному лицу приостановить деятельность ОО или религиозных организаций, если их действия направлены на экстремистскую деятельность до рассмотрения их заявления судом. В законе «О борьбе с терроризмом» указано, что Министерство юстиции является одним из субъектов, участвующим в борьбе с терроризмом, и ведет контроль за общественными объединениями и политическими партиями, зарегистрированными в установленном порядке.
В Туркменистане используется двоякий подход к НКО в антитеррористическом и антиэкстремистском законодательстве. С одной стороны, в законах «О борьбе с терроризмом» и «О противодействии легализации доходов, полученных преступным путём, и финансированию терроризма» общественные объединения упоминаются в качестве партнеров государственных органов в борьбе с терроризмом. А с другой стороны, в законе «О противодействии экстремизму», акцент делается на выявление, предупреждение и пресечение экстремистских действий самих общественных объединений.
В Узбекистане НКО специально не упоминаются в антитеррористическом законодательстве Узбекистана и несут одинаковую ответственность, установленную для всех лиц в Узбекистане, за нарушение этих норм.
Итак, только законодательство Кыргызстана и Узбекистана соответствует мировым стандартам, которые запрещают в законодательстве наличие каких-либо дискриминационных норм в отношении НКО по сравнению с другими юридическими и физическими лицами. Остальные страны без каких-либо оснований считают НКО более опасными нарушителями и даже наделяют некоторые государственные органы полномочиями по отслеживанию и изучению их деятельности.
6. Регулирование деятельности незарегистрированных НКО
В Казахстане запрещена деятельность незарегистрированных общественных объединений в соответствии с Конституцией и Законом «Об общественных объединениях», в которых содержится прямой запрет на деятельность незарегистрированных общественных и религиозных объединений. За нарушение этого требования предусмотрена административная ответственность в виде штрафа. Правовая коллизия заключается в том, что общественное объединение - это одна из организационно-правовых форм НКО, и до официальной регистрации невозможно идентифицировать является ли данная инициативная группа людей незарегистрированным общественным объединением или, к примеру, незарегистрированным общественным фондом. Такая неопределенность привела к тому, что данный запрет распространяется практически на все незарегистрированные НКО. На практике, данный запрет чаще всего применяется к незарегистрированным политическим партиям, которые по организационно-правовой форме являются общественными объединениями.
В Кыргызстане закон «О некоммерческих организациях» гласит, что НКО могут создаваться с образованием или без образования юридического лица. Это означает, что законодательство позволяет наряду с зарегистрированными НКО, создавать НКО, которые могут быть не зарегистрированы в качестве юридического лица. Этим правом пользуется большое количество организаций в Кыргызстане.
Законодательство Таджикистана также не запрещает функционирование неформальных организаций на своей территории и допускает существование неформальных НКО без статуса юридического лица. При этом, в Таджикистане есть интересный опыт наделения определенных неформальных организаций (так называемых «сельских организаций») особым статусом, практически приравнивающим их к юридическим лицам. Для этого был принят специальный Закон «Об органах общественной самодеятельности», который в некоторой степени приравнял статус таких организаций к юридическим лицам.
В Туркменистане и Узбекистане действует запрет на деятельность незарегистрированных НКО и за нарушение этого запрета предусмотрены значительные штрафы. К сожалению, сразу в трех рассматриваемых странах - Казахстане, Туркменистане и Узбекистане - действует запрет на незарегистрированные НКО. Такой подход не соответствует положительной международной практике и международным обязательствам данных стран, вытекающим из факта присоединения ими к таким международным соглашениям, как, например, Международный пакт о гражданских и политических правах, который провозглашает право НКО на деятельность без регистрации.
Коллектив МЦНП предпринял все усилия, чтобы информация в этом обзоре отражала действующее законодательство и правоприменительную практику. Однако, законодательство всех стран постоянно меняется, и к моменту публикации данного обзора отдельные положения могут устареть. Если читатель обнаружит ошибки или несоответствия, будем благодарны, если он об этом сообщит в МЦНП.