Валентин Юдашкин о своей янтарной коллекции: Надо показывать то, чем гордится страна

— Валентин Абрамович, мы в Калининграде относимся к янтарю хоть и с любовью, но по-свойски, как к чему-то простому и незатейливому. Янтарь порой называют бабушкиным камнем. Почему вас так заинтересовал янтарь?

— Наверное, потому, что у нас его всегда было достаточно много. К нему и относятся так. Когда всего много, то и отношение соответствующее… Это как с черной икрой. Когда ее становится меньше, начинаешь ценить ее больше и понимать, что не у всех она есть. В советские годы убили янтарь дешевой штамповкой. Затем янтарь вообще исчез с постсоветского рынка. На смену ему пришла масса подделок, масса контрафакта. Это была пластмасса, смолы и такие вещи, которые к янтарю не имели никакого отношения.

Мы не понимали ценности янтаря, все было очень расточительно. Российская публика стала ценить янтарь, после того, как была восстановлена Янтарная комната. В какой-то степени наш проект с янтарным комбинатом - это продолжение государственной политики, направленной на возвращение утраченных технологий, материалов и промыслов. Мы хотим возродить моду на российский янтарь.

Меня всегда вдохновлял этот камень, он очень теплый и солнечный. Сегодня в моде 70-е, именно поэтому мы удачно вписались в мировые тенденции, ведь янтарь был на пике популярности именно в это время, а мода, как известно, циклична.

— В советские годы были красивые изделия из янтаря?

— Были. И сейчас есть красивые изделия. Просто все смешалось, нет какой-то стилистики. Один мастер копирует другого. Так потерялось искусство.

— Это тогда началось?

— В советское время завод делал пять видов сережек, два кулона и три брошки. А тираж был на весь Советский Союз. В этом не было индивидуальности. А для женщины важно, покупая ювелирные изделия, найти что-то эксклюзивное. У моей мамы и бабушки тоже был янтарь. Но, наверное, не такого качества, как сейчас.

— А как создавалась янтарная коллекция?

— Нынешнюю коллекцию я называю капсульной. Спасибо мастерам и ювелирам из Калининграда, которые в несколько смен трудились. В таких нервных условиях они еще не работали, конечно. Потому что нам нужно было уложиться в очень сжатые сроки, чтоб все изделия вовремя были в Париже на примерках. Первую коллекцию создавали именно в таком темпе. Приходилось на ходу что-то дорабатывать и менять, а это очень сложно, учитывая, что рисунок камня неповторим. Мы показывали янтарные украшения клиентам из Арабских Эмиратов, они были в восторге. Они любят, чтобы все было в комплекте. Какие-то изделия стилисты модных журналов забрали на съемки.

Сейчас есть заказы, и мы начинаем работать. Мы надеемся, что полную «Королевскую» коллекцию, ее расширенный вариант в Москве на продажу представим к Новому году.

— Какая была основная мысль и идея ювелирной «Королевской» коллекции?

— Основная мысль будет развиваться. Пока мы говорили о тенденциях. Мы хотели представить янтарь в современном звучании, в тех формах, которые сегодня актуальны на мировом рынке. Это янтарь в сочетании с черными бриллиантами и черным серебром, с чернением золота. Серьги из белого янтаря с черными камнями или подвеска в виде клыка – отличнейшая работа! Это интересно молодежи. Хотя классические бусы тоже имеют право на жизнь. Дальше будем говорить о глубине коллекции. В будущем мы хотим ввести градацию как в жемчуге. Ведь жемчуг есть и дешевый, и селективный уникальный, как у Ямамото (всемирно известный японский владелец жемчужных плантаций и владелец ювелирного бренда изделий из жемчуга - Ред.). Наша задача объяснить публике, в чем, например, уникальность «королевского» янтаря? В чем его отличие от, скажем, тигрового или табачного? Я сам, например, молочный янтарь увидел впервые. Я видел много янтаря винного, коричневого цвета. Белый янтарь в продажу просто не поступал. По своему происхождению, свойствам и влиянию на человека, янтарь мне напоминает жемчуг. Мне кажется, что при правильной и современной подаче янтарь может стать новым жемчугом на мировом рынке. Это амбициозная задача, но шансы есть. Мы будем привлекать к работе геммологов (специалисты по драгоценным и поделочным камням - Ред.), художников и ювелиров. Надеюсь, что скоро янтарь будет восприниматься совсем по-другому. Это должны быть современные и понятные вещи. И прежде всего молоденькие девушки должны захотеть носить янтарь. Также мы хотим, чтобы камень носили и мужчины. В первой коллекции мы попробовали сделать украшения-браслеты, четки, запонки.

— То есть янтарь для мужчин — это вполне реально?

— Да. Если мужчины носят браслеты Шамбала непонятно из чего, из каких-то камушков, то почему не взять из янтаря, из живого камня? Ну, наверное, это больше чувствуют китайцы и японцы. Они понимают камни. Все-таки 5 тысяч лет культуре. В камнях много тайн. То, что янтарь будут носить мужчины – это точно.

— Вы носите янтарь?

— Да. Носить янтарь приятно. В Париже у меня, например, было несколько браслетов. Но там наши стилисты и модники французские с меня их просто сняли! Пришлось подарить. Теперь жду, когда мне привезут еще. Супруга моя тоже носит янтарь. Моя дочка носит янтарь. Это очень показательно и важно. Она носит их не потому, что надо надеть, это папина коллекция. Нет, такое у нас не проходит. Она носит, потому что это современные, не громоздкие изделия.

— Какая была реакция в Париже на калининградский янтарь?

— Самая позитивная. Это был показ коллекции весна-лето - 2015, хотелось чего-то легкого, нашего, того, чего давно не было в Европе. Идею подхватили модные и глянцевые издания. Мы, признаться, не ожидали, что будет такая реакция. Потому что многие вообще не понимали, что есть такой натуральный камень. Повторюсь, на западном рынке есть много имитаций «под янтарь». А у нас они его увидели впервые.

— И на российском рынке тоже есть подделки?

— Сегодня очень много подделок. Они продаются на развалах, в сувенирных лавках. Но, зачастую, эти изделия не имеют отношения к янтарю. Так что у государства впереди большая работа, чтобы вернуть янтарь потребителю. Нужно все сертифицировать, чтобы убрать весь контрафакт. Потому что людей сегодня обманывают. Основная задача -сделать так, чтобы люди понимали, что они покупают. В наших планах разработка целой системы защиты от подделок - на все изделия будут чипы, защитные карты. Мы будем понимать происхождение янтаря, время добычи, место хранения и чистки, обработки. Это важно и для представления на мировом рынке.

— Вы можете легко отличить подделку?

— Я не большой специалист. Но, естественно, могу отличить янтарь от пластмассы. По весу и по живописным качествам материала. Потому что все равно в пластмассе не добиться того, что создает природа.

В ПАРИЖЕ ОТОБРАЛИ БРАСЛЕТЫ

— Одна из ваших предыдущих ювелирных коллекций посвящена живому миру. Кольца и серьги в виде улиток, птиц, листьев. Вас всегда привлекала и вдохновляла живая природа?

— Да, все натуральное впечатляет. Цветы, красивые орнаменты. В изделии должен быть не просто камень. Янтарь можно тоже рассматривать как камень, но, наверное, в нем не будет художественной ценности, пока ювелир или художник не придаст ему форму, убрав лишнее. Ведь посмотрите на янтарь, на его узоры. Внутри – целые картины. Надо просто умело воспользоваться и не испортить то, что было сделано не нами.

— В вашей коллекции кулоны в виде клыков, сердечек, крестики, бусы. А какое у вас любимое изделие?

— Наверное, то, которое еще не сделано. Это как обычно. Сейчас мы уже заняты совсем новой коллекцией, которая будет представлена в Париже на Неделе моды на зимних сезонах. Это будет осень-зима 2015-2016.

— Что о ней можете сказать?

— Не много, потому что все в планах. Она будет большая, более сложная. Для ювелиров будет больше возможностей показать свое мастерство работы с янтарем. Их потенциал огромный, они могут создавать уникальные вещи. Некоторые вещи, если удастся реализовать задуманное, станут настоящими произведениями искусства. Предстоит серьезный отбор ювелиров и в первую очередь это будут мастера из Калининграда. Так, как они знают камень, так, как они знают культуру обработки, не знает больше никто. Уже после них изделия будут тиражироваться. Нужно будет найти подмастерьев, которые будут делать серию. И продумать все до мельчайших деталей, начиная от упаковки, заканчивая сертификацией и системой продаж.

— Вы сочетаете янтарь в «Королевской» коллекции с черными бриллиантами. Не слишком ли это смелый ход?

— Не думаю, что черные бриллианты стоят больше, чем янтарь. И по запасам их больше, чем самого янтаря. Мы все же хотели, чтобы янтарь был главным камнем, а бриллианты его обрамляли.

— Какие изделия вам нравится видеть на женщине?

— Я люблю, чтобы украшения были надеты по случаю, для времени. Утром и после обеда их нужно менять.

— Какому типу женщин подходит янтарь?

— Есть девять основных оттенков у янтаря. Каждая женщина может для себя найти свой оттенок. Это как в ткани. От молочно-белого до коньяка и черного. Все зависит от настроения и времени года. Для зимнего времени можно найти много благородных насыщенных оттенков.

«МЕХА – НАШЕ ПУШИСТОЕ ЗОЛОТО»

— Как проходила работа: приезжали ли вы в Калининград лично или консультировали на расстоянии?

— Калининград я отлично знаю. Я был частым гостем еще много лет назад, много работал и много показывался в Калининграде. Сейчас было так – к нам приезжали специалисты, наши вылетали в Калининград. Сейчас, слава богу, есть компьютеры и интернет. Я могу общаться, посылать письма. Иначе надо было бы жить в Калининграде.

— Насколько тяжело работать с янтарем?

— Янтарь очень нежный. К нему надо специально относиться, потому что он, как и жемчуг, имеет собственную жизнь. Нужны очень хорошие руки для обработки. Все же камень дорого стоит.

— Каков шанс, что калининградский янтарь станет популярным в мире моды настолько, что мы будем видеть его не только в ваших коллекциях, а в коллекциях зарубежных модельеров?

— Все зависит от того, насколько мы правильно выстроим продажи изделий. Мы обязаны предъявлять миру не только сырье, но и лучшие изделия. Например, есть поделочный камень, который мы планируем использовать в линии La Maison – это люксовые предметы для дома. Это будут коробки для женских украшений, шкатулки, рамочки. Постепенно российский янтарь войдет в моду. А зарубежные европейские дизайнеры пока еще не знакомы с этим материалом и наша задача, в том числе, их с ним познакомить.

— Использует ли янтарь сегодня кто-то из зарубежных дизайнеров и модельеров?

— В 80-е годы под янтарь сделал коллекцию Монтана (Клод Монтана – известный французский дизайнер - Ред.). Янтарь невозможно было найти и вывезти. Я не знаю, каковы были советские законы, и какова была экспортная часть. Но янтаря за рубежом было всегда мало. Я помню, мне дарили в Прибалтике кусок янтаря с моим логотипом. Это был ценнейший подарок. Этот янтарь хранится у меня дома.

— Вы когда-нибудь видели янтарь на звездах мировой величины?

— Может быть, не было достойного янтаря. Если будет сделана такая коллекция, то звезды ее будут носить. У меня нет сомнения. Камней много, а янтаря почти ни у кого нет. Есть немного в Польше, чуть-чуть на Украине. Но это не те обороты, с какими может работать Россия.

— Вы представили свою коллекцию в рамках Недели моды в Москве. Ее слоган – «Сделано в России». На что сегодня не стыдно повесить табличку: «Сделано в России»?

— Мы впервые представляем янтарь – это во-первых. Во-вторых, все дизайнеры, которые работают в России, имеют свои небольшие производства. Мы как раз начинаем с ними работать. Серьезные контракты подписаны у нас с фабрикой в Кораблино Рязанской области, мы начинаем строить швейные предприятия в Московской области, в Калининграде откроются мастерские и отдельная ювелирная фабрика.

— Русская мода для Запада это по-прежнему меха и вышивки?

— Да, это так. Меха – наше пушистое золото, черная икра – тоже наше золото. Надо вспомнить, что в царской России, люди восхищались, попадая в Янтарную комнату, в Малахитовую и Агатовую комнаты. Надо показывать то, чем гордится страна. Мы можем себе это позволить.

«МОЖЕМ СДЕЛАТЬ СЕРЬГИ, А КОРОБКУ К НИМ — НЕТ»

— Нынешняя неделя моды в Москве юбилейная, проходит 20-й раз. В чем ее особенность?

— За многие годы отношение к словам «министерство промышленности» изменилось. Есть четкое понимание, что надо поддерживать нашего производителя.

— Вы помните первые недели моды в столице? Как это было, и каково было ваше в них участие?

— Наше участие было достаточно значительное. На тот момент было два или три российских дома моды. Мы возили на Неделю моды иностранцев, чтобы привлечь внимание публики. И мы это сделали. Прошли годы, и многие иностранные бренды представлены на территории России. Сейчас задача еще сложнее – помочь нашим маркам также выходить на западные выставки и ярмарки, на презентации. Это следующая важная часть. Может быть, сейчас не самое легкое время, но легким оно никогда не будет. Надо поэтому сейчас найти самые лучшие продукты, которые у нас есть, такие как янтарь или наши самоцветы, и выезжать, показывать то, что мы имеем школу ювелиров, что у нас есть мастера, есть исторические ювелирные традиции. И нам самим нужно носить свою продукцию, то, что сделано в России, если это, конечно, качественно сделано. Потому что просто насильственная политика «оденьте свое» – это плохо и не приведет к успеху. Надо стремиться уметь делать так, чтобы носить свою продукцию можно было с удовольствием.

— То есть носить наше – это модно?

— Молодежь сейчас носит все равно то, что сделано не у нас, не в Америке, не во Франции, а в Китае. Так уж лучше шить свое! У нашего Дома моды также есть студии в Гонконге, в Турции, в Молдавии, в Румынии. Производим сумки, посуду и прочее. Хотя некоторые вещи мы могли бы делать и в России. В Гусь-Хрустальном мы могли бы делать стекло, на каких-то наших заводах делать серебро. У нас порой это дороже стоит, порой надо потратить время на макетирование формы, сделать так, чтобы предприятие и дальше работало. А пока получается, что стекло я делаю не в Гусь-Хрустальном, а в Чехии и Словакии. Фарфор я не могу делать на Императорском заводе, потому что это безумно дорого и делаю его в Германии, в Португалии, во Франции. Дизайны наши, а производим там. А хотелось бы делать у себя, в Санкт-Петербурге.

Но, как в случае с янтарем, постепенно открываются возможности продукцию в России делать красиво и качественно.

Вот, например, у нас приличную коробку под серьги сделать стоит намного дороже, чем в Италии (берет в руки коробочку с изделием из янтаря). Потому что конкуренции нет. Порой цена не отвечает качеству. Экономически в России делать не выгодно. Коробку в Гонконге сделать дешевле. За эти деньги там я сделаю четыре коробочки, а у нас только одну. И это плохо. Мы у себя дома и не можем произвести элементарные вещи. Парадокс! Мы можем делать уникальные серьги, но не можем сделать коробочку.

— Почему?

— Потому что такие производства были не выгодны. Говорили: «Мы где-то купим, мы где-то купим». А когда вернулись к этому вопросу, оказалось, что у нас уже нет картонажных цехов, нет переплетчиков, нет понимания мелкосерийности. А за рубежом на фабриках работают такие люди, производство там полумеханическое. Я посещаю множество предприятий, езжу по миру и вижу, как это все делается руками.

— И, тем не менее, вы делаете коробочки для своих ювелирных изделий в России.

— Да, мы делали в Москве. Хотелось, чтобы все было наше. Чтобы не была коробочка из Франции, янтарные серьги из Калининграда, мешочек из Китая, а ленточка из Италии. Представляете, что это такое? Собрать такой комплект – головная боль для людей, которые это хотят продавать. Это все влияет и на окончательную цену. Да, надо уходить от лишних расходов. Но красота требует жертв. Мы все сделали в России. Это 100 процентов российский продукт.

— Начал свою работу шоу-рум Valentin Yudashkin сезона весна-лето 2015. Что актуально в новом сезоне?

— У нас большой ассортимент, несмотря на некоторую стагнацию. Сейчас никто не хочет рисковать, хотят сделать столько, сколько точно можно продать. Летний сезон для России короткий, у нас больше зима, люди покупают зимние вещи. Но я думаю, что это как раз то время, чтобы оглянуться и сделать новый продукт. Сейчас есть возможность посмотреть на качество, на новые идеи. Это время экспериментов и осознания.

— А что вы предлагаете модницам этой зимой?

— Прагматичность. Черное, бежевое.

— Что точно не советуете?

— Не советую мерзнуть и болеть. Одеваться надо по погоде и не забывать о функции одежды.