Павел Лобков: не подниму тост ни за здравие, ни за упокой НТВ

10 октября 1993 года в российском эфире начала вещание первая негосударственная телекомпания — НТВ. За 20 лет НТВ пережила драматичную смену собственника, раскол журналистского коллектива, периоды громких побед и оглушительных репутационных потерь. Свою личную историю работы на НТВ обозревателю Арине Бородиной рассказывает журналист Павел Лобков, проработавший в телекомпании со всеми генеральными директорами НТВ.

- Вы единственный, кто, работая на НТВ с первого дня, дважды уходили и снова возвращались в телекомпанию. Почти два года назад ушли совсем. Вы работали со всеми генеральными директорами НТВ: Игорем Малашенко, Олегом Добродеевым, Евгением Киселевым, Борисом Йорданом, Николаем Сенкевичем, Владимиром Кулистиковым. Для вас 20 лет НТВ что-то значит?

- Вообще ничего?!

— Нельзя два раза вступить в одну и ту же воду, но можно два раза вступить в одно и то же дерьмо. Поэтому каждое возвращение на НТВ — это было совершенно другое НТВ. Это была другая телекомпания, с которой мы, когда я возвращался, заключали некий компромисс, звучавший так: я вам материал на кассетах, а вы мне — зарплату на карточку. Минимум личных отношений, минимум дружб, коллективных действий.

- То есть НТВ исполняется 20 лет, а у вас ничего не екает?

— Не подниму тост ни за здравие, ни за упокой НТВ. Сейчас это совершенно другая компания со своими ориентирами, очень далекими от того, что было 20 лет назад. Это было не революционно, а эволюционно…

- 20 лет назад от кого вы впервые услышали, что создается такая телекомпания? Кто предложил вам поработать на НТВ?

- Я никогда не слышала о том, чтобы Владимир Путин участвовал в организации начала вещания НТВ?

— Путин тогда был вице-мэром. Думаю, не мог не участвовать. Просто нынешний президент в те времена не особенно был в публичном поле.

- Кто вам лично сказал: "Паша, ты нам нужен на НТВ, ты будешь работать в Питере"?

— Это, как и в первый раз, сказал мне Парфенов. Потом я съездил на один день в Москву. Приехал в здание бывшего СЭВа на Новом Арбате, где тогда был офис Гусинского, чтобы поговорить с Игорем Малашенко и Олегом Добродеевым. Беседа продолжалась всего пять минут. А поскольку я приехал недавно из Америки, то уже понял, что больше и не надо. Разговор пяти минут был очень важным для меня, но коротким по сути: "Вот это можешь?" — "Могу!"- "Вот эти сферы надо! Знаешь?" — "Знаю". Примерно так.

- И тогда тоже сработал ваш принцип: я вам сюжеты — вы мне деньги на карточку?

— Нет, нет, что вы! Это все-таки совсем другая ситуация. Тогда у меня, как и у всех на НТВ, был абсолютный энтузиазм. Всем очень хотелось получить возможность начать работу на новом телеканале, не зависеть от государства. НТВ — это же был абсолютный прорыв!

- А Гусинского вы когда впервые увидели лично?

— Через год или даже может быть два. Когда мы устраивались на работу на НТВ, он в тех разговорах участия не принимал. Но мы знали, что где-то здесь, в таинственных коридорах, сидит таинственный магнат, у которого куплено полстраны…

- Что было самым запоминающимся вот в эти первые месяцы работы НТВ?

— Со связью тогда смешно было. Мобильных же телефонов не было. И темы мы с Олегом согласовывали по домашним телефонам. Репортажи, тексты, все с ним по домашнему телефону. Мы все звонили друг другу домой. Митковой — домой, Осокину — домой… Почты электронной тоже не было. Факсы слали с текстами. И мне звонили домой. Я сейчас уже даже не представляю, как мы так работали. И ведь не ощущали.

- Вы стали руководителем бюро НТВ в Питере?

— Да, но я совершенно не умел делать никакие финансовые отчеты. А нужно же было получить банковский счет, в налоговой инспекции зарегистрироваться. Я думал: боже мой, как я с этим со всем справлюсь? Мне 26 лет было. А тогда люди взрослели очень медленно. Это сейчас к 20 годам они уже все знают, а тогда — нет… Интернет людей перевернул. А у нас даже телефоны дисковые были.

- В первом выпуске, который вышел 10 октября 1993 года в 21.00 на НТВ, вы работали?

— 10-го вышли "Итоги", я не работал. Они же переверстали весь выпуск. Зачем я им нужен был из Питера, если все происходило в те дни в Москве? Почти весь выпуск же был про события 3 октября, про расстрел Белого дома и попытку захватить "Останкино". Ребята ползали под пулями.

- А кто тогда от НТВ работал в Белом доме, помните?

— Володя Лусканов, Саша Герасимов. Их точно помню. Марьяна Максимовская, мне кажется, там работала. Наверное, кто-то еще, конечно. Но время стирает эпизоды. А вот 11-го, в выпуске уже был мой репортаж.

- Про что снимали?

— Какая-то фиговая экология в Питере, что-то в этом духе. Я тогда, как и все мы, много работал. Делал репортажи и в "Сегодня", в "Итоги", в парфеновские "Намедни". Кроме Питера на мне была вся Прибалтика, а там событий в те годы было много. Мы везде ездили. Если после съемок можно было вырваться на два часа на пляж, это было большим счастьем. Потому что шесть материалов в неделю, плюс "Итоги" и плюс "Намедни". Но тогда меня хватало на все. Очень хотелось работать.

- Что для вас было самым главным в первые годы на НТВ?

— Я бы сказал так: другое отношение к власти и другой подход к информации. Сейчас это смешно говорить, но мы не шли тогда в новостях по повестке дня, которую формировал условно "Интерфакс" или ТАСС. У нас было все свое. И бытовуха, и криминал, и светская жизнь, и политика, конечно. Политики было много. Но не той паркетной, к которой все привыкли на госканалах. А другой. С интригой в том числе. Выпуски были большие, туда шло все. Потом, когда уже мы начали вещание в Москве, появилось два выпуска: "Сегодня" в 19.00 и в 22.00. В одном выпуске мог быть у меня один репортаж, а в 22.00 он уже был совершенно на другую тему. У нас в Питере были конкуренты с ОРТ и РТР. Надо сказать, тогда это были совсем замшелые бюро. Они рассказывали примерно так: что-то там сошло со стапелей Балтийского завода или таможня перекрыла поставки нелегального цветного металла в Эстонию. Государственная повестка дня. А мы расследования какие-то выдавали, копали все время чего-то… Полным ходом шла приватизация в Питере. Гостиницы, порт. Все переходило в частные руки. Тогда об этом рассказывать в эфире могли только мы.

- В каком году вы переехали из Питера в Москву?

— В 1995-м. Я хотел поехать работать в Чечню. И Леня опять-таки сказал, что хватит работать в Питере, пора переехать уже в Москву. Я приехал и продолжал заниматься всем.

- А в Чечне вы работали, когда уже шла первая чеченская война?

— В январе 1995-го и поехал. В том году я ездил в командировки раза четыре или пять. В 1997-м я ездил к Аслану Масхадову, были и другие поездки.

- На своей работе вы ощущали какие-то установки руководства НТВ во время первой чеченской кампании? Говорили вам, как надо снимать, что показывать, а что нет?

— Установка у Олега была одна: нужна ротация. Чтобы мы работали и на одной стороне, и потом на другой. Чтобы нигде мы не были своими, нигде не были чужими и сильно нигде не приручались. В этом была политика Добродеева.

- С ней на НТВ все были согласны?

— Не все. У нас среди корреспондентов были люди разных взглядов. Кто-то просто выполнял свою работу репортера. Но были и ультрапатриоты, и те, кто откровенно симпатизировал ичкерийцам.

- Вы считаете, что личные взгляды корреспондентов находили отражение в репортажах НТВ?

- А как Добродеев на это реагировал?

— Когда в эфир за один вечер идет пять материалов из Чечни, все как-то микшировалось, и автоматически баланс все равно сохранялся. Был у нас один корреспондент на НТВ, не буду называть его фамилию. Но мы над ним все время смеялись, потому что он делал репортажи из Чечни в стилистике, про которую мы шутили: "Идут ветераны, болят у них раны". Ну уж совсем патриотические он их выдавал в эфир. Например, иногда в его материалах мог быть такой текст: "Коробочки все темное время работали по зеленке". А Олег был чрезвычайно чувствителен к стилю! Он все время говорил: "А нельзя просто сказать: "Танки всю ночь стреляли по кустам"?

- Сейчас, 20 лет спустя, можете сказать, Добродеев тогда на НТВ действительно создал уникальную информационную службу?

- Говорят, на НТВ того времени его почти все боготворили, кто-то вообще воспринимал как отца. Так было?

— Боготворили многие, да. А вот как отца его как раз воспринимали в основном те патриотически настроенные люди. Такие обычно вообще патриархально мыслят. Для них учитель — это учитель. Для меня Олег был очень важным научным руководителем, я бы это так определил. В моей жизни были научные руководители, которые во многом определили мое развитие: профессора-биологи Сергей Георгиевич Инге-Вечтомов, Алексей Сергеевич Мальчевский. И вот был Олег Борисович Добродеев. И он ничем не отличался в этом ряду от моих научных руководителей в профессии.

- Мне очень от разных людей приходилось слышать про то, как сотрудники НТВ реагировали на Добродеева. Кто-то был готов, если Олег скажет, прыгнуть даже с пятого этажа, кому-то необходимо сразу после эфира видеть его глаза, кому-то нужно было с ним обязательно поговорить о репортаже… Это так?

— Абсолютно. Конечно, реакция Олега была очень важна! Когда я в университете делал какую-то работу, мне мой научный руководитель делал замечания… Без них ты не мог развиваться дальше. Мнение научного руководителя часто самое важное из всех других, кто тебя окружает.

- В 1997-м вы стали вести программу "Герой дня". Кто предложил?

— Добродеев и предложил. Ведь НТВ развивалось постепенно. Это сейчас каналы развиваются все сразу. На НТВ сначала были только новости и фильмы. Потом от новостей стало оставаться много материала. В 97-м, по-моему, начался цикл "Профессия-репортер". Уже не помню, кто придумал его — Кулистиков или Добродеев. Появился "Герой дня". Олег предложил мне стать ведущим. Потом его вели Кулистиков, Женя Киселев, Леня Парфенов. А потом пришла Света Сорокина, и программа уже стала абсолютно ее.

- По итогам 1997 года вы получили ТЭФИ как лучший репортер. Так сложилось, что с 1995-го, с первой премии ТЭФИ, репортеры НТВ чаще других признавались лучшими. Тогда для вас ТЭФИ много значило?

— Я спокойно отношусь к премиям. И не верю в сообщество людей, организовавшихся для вручения чего-то. Ну, есть и есть премия. Приятно, конечно. Не более того. Кстати, один из тех, кто со мной тогда был в одной номинации, сейчас сидит в Госдуме от "Справедливой России". А вот вторая премия ТЭФИ, которую я не получил лично из-за того, что телекомпания НТВ в 2007-м вышла из состава телеакадемии, была уже и не так важна. Парадокс в том, что первое ТЭФИ было важнее. Хотя я в свои документальные фильмы, за которые меня отметили в 2010-м Орфеем, вложил гораздо больше сил, чем в репортерство.

- В 1999-м году вы сняли фильм "Мавзолей". Стали первым российским журналистом, который туда попал. Эта премьера НТВ тогда вызвала большой резонанс. Как появилась эта идея?

— Меня с детства волновала тайна Мавзолея. Я подумал, что стоит, если не в гроб лечь, то хотя бы поставить жирную точку на детских страхах. Идея фильма была моя. Очень долго мы на НТВ искали схему: кого бы, мягко говоря, нам "профинансировать", чтобы нам туда попасть. Полгода ушло только на это. И когда я убедился, что могу попасть в Мавзолей, я пошел к Добродееву и Киселеву и рассказал об идее. Олегу идея очень понравилась. Он же был абсолютный фанат истории. Когда что-то подобное можно было сделать, он загорался мгновенно. А Женя тогда достал деньги из своего кармана, потому что съемки начались в августе, а бухгалтерия была в отпуске. Я тоже свои вложил, но, конечно, в гораздо меньшем объеме. Фильм шел в эфире час чем-то. У нас был хороший материал, до этого в лабораториях Мавзолея никогда еще не было ни одного человека. Режиссером фильма была Вера Сторожева. Фильм этот долго обсуждали.

- Тогда всем известным корреспондентам и ведущим на НТВ приобретались квартиры. Деньги давал Владимир Гусинский. Квартиры хорошие, иногда элитные, всегда в центре. Многие до сих пор в них так и живут, хотя давно уже на НТВ не работают. А вас интересовало, откуда берутся деньги на покупку квартир? Или это казалось обязательным приложением и просто адекватной оценкой вашего труда?

— Что касается моего кредита, то по его условиям, я должен был его выплатить до 2002 года. Когда я уходил с НТВ в 2006-м, у меня оставался на тот момент долг примерно в $20 тыс. И я тогда все свои долги отдал. За все годы, с 1993-го года, я почти не был в отпуске, и у меня накопилась приличная сумма, которую мне выдали. Ею и рассчитался за кредит. А то, что у всех нас должны были быть квартиры — это была инициатива Олега. Его вообще всегда волновало, чтобы люди были нормально устроены. Чтобы быт у всех был налажен. Тогда ведь сначала все снимали квартиры, жили черти как. С другой стороны, понятно, что покупкой квартир для корреспондентов и ведущих НТВ Гусинский хотел закрепить нашу лояльность. Получилось, что мы не могли помешать ему в этом…

Тогда на НТВ у нас никто не знал, кто сколько получает. Была у Добродеева специальная черная папка, у Алексея Цыварева, исполнительного директора НТВ, такая же была. И все. И они знали, у кого сколько. А Миткова, к примеру, точно не знала, сколько получал Осокин… Это потом же, при других руководителях, все знали, у кого какой оклад. И темы эти активно обсуждались.

- Вот началась вторая чеченская война. Вы в своей репортерской работе ощущали какие-то тревожные "звонки"? Со стороны того же Олега Добродеева?

— Абсолютно нет. Скорее это касалось войны в Сербии. Олег придерживался скорее сербской позиции. Он благоволил больше к Жене Ревенко, к Аркаше Мамонтову, которые были просербской ориентации в своих взглядах. А, допустим, я и еще ряд коллег были больше пронатовские, что ли. Но Олег и тогда считал, что каждый должен делать так, как он чувствует. Если человек симпатизирует сербам, то он должен ехать в командировку к сербам, если наоборот — он должен ехать в Македонию, в Косово. В одном выпуске новостей идет и то, и другое. И все вместе это синтезируется. И вот тогда мы уже знали, что есть две редакционные линии, и нет позиции телекомпании по этому поводу. Это было очень хорошо.