Хелен Миррен: «Мое любимое занятие — штопать мужу носки»

Всему миру она известна как английская и голливудская кинозвезда Хелен Миррен , дама-командор ордена Британской империи. Роль в фильме «Королева» принесла ей «Оскар», а ее героине Елизавете II вернула в Британии популярность, пошатнувшуюся после гибели принцессы Дианы. Но у нас в России ее знают как Елену Васильевну Миронову, внучку дворянина из-под Гжатска.

Судьба и революция заставили деда Хелен остаться в Англии вместе с двухлетним сыном Василием, впоследствии сменившим фамилию Миронов на английскую Миррен.

В последнее время актриса часто бывает в России. Вот и теперь она приезжала на Московский кинофестиваль, представила на нем свои новые фильмы и получила почетную награду — актерский приз имени Станиславского. А после вручения пообщалась с нашим корреспондентом, рассказала о своей личной жизни и мистическом влиянии русской крови.

— Хелен, на Московском кинофестивале вы представили два новых фильма. Мы увидели, что ради вас режиссер Джули Тэймор изменила пол главного героя, и в ее экранизации шекспировской «Бури» вместо мага Просперо появилась суровая колдунья Проспера.

А в триллере Джона Мэддена «Расплата» ваша героиня, агент израильской разведки в отставке, вступает в кровавую схватку с врачом-убийцей. Да и вообще, у вас что ни роль, то сильный, а то и экстремальный характер. Вы и в жизни такая?

— Боюсь, что нет. Смолоду я вообще была очень не уверена в себе, стеснялась даже собственной робости. По настоянию отца, которому пришлось оставить любимую музыку и работать таксистом, я поступила в учительский колледж. Но в душе у меня как-то незаметно росло желание стать актрисой. На каникулах я работала официанткой в кафе у моей тетки, копила деньги на случай, если решусь пойти в артистки — не верила, что смогу таким образом заработать на жизнь. К тому же родители, особенно отец, и слышать об этом не хотели.

Не бросая колледж, как-то прибилась к лондонскому Национальному молодежному театру, стала понемножку выходить на сцену. А диплом учительницы все же получила. И так вышло, что с первых же шагов в театре, а потом в кино мне поручали роли откровенно сексуальные — время такое было, эпоха сексуальной революции. Так что пришлось осмелеть. Но когда мне предстояло впервые обнажиться перед камерой на съемках «Дикого мессии», у меня горло перехватывало от страха, и я молила Бога, чтобы что-нибудь случилось такое, что помешало бы мне раздеться — ну пусть я хоть бы ногу сломала что ли!

Однажды, много лет назад, я в очередном приступе своей неуверенности отправилась к модной в ту пору хиромантке. Она посмотрела на мою ладонь и объявила, что я добьюсь самого большого успеха ближе к пятидесяти.

Это пророчество все поставило на свои места. Я обрела уверенность в себе. В июле мне стукнет шестьдесят шесть. Я понимаю, что в кино приятнее смотреть на молодые лица, но в крайнем случае буду играть в театре, он в этом смысле демократичнее.

— Хелен, скажите, в чем, по-вашему, тайна женской сексуальности?

— Мне часто задают этот вопрос. Раньше я всегда отвечала, что сексуальность уж точно не имеет отношения к внешности, к красоте. Хотя, конечно, чаще всего сексуальными признают пышногрудых блондинок. Но я никогда не была красоткой, и волосы красила в разные цвета, и грудь у меня явно не выдающаяся. Мой первый бойфренд Джеймс Ведж, с которым я прожила четыре года, был фотографом и много экспериментировал с сексуальностью.

Я, разумеется, была его моделью, и вполне послушной. Чего мы только не перепробовали! Всевозможные туалеты, макияж, прически и парики. Но когда Джеймс пытался навязать мне какой-то несвойственный мне образ, выходило грубо, вульгарно. Я инстинктивно поняла, что должна дать выход тому, что сидит где-то внутри меня, и тогда это будет выглядеть естественно. Ну так вот, слушайте, что я скажу теперь. За эти два дня в Москве я неожиданно поняла, откуда во мне моя сексуальность: она от моего русского происхождения! Да-да! Я заметила, что все русские женщины — независимо от того, высокие они или маленькие, толстые или худые, брюнетки или блондинки, юные или уже в возрасте, — все без исключения чертовски сексапильны!

— Кстати, в вашем исполнении и Софья Андреевна Толстая, жена великого Толстого в фильме «Последнее воскресение», — женщина, которая чувствует свою власть над мужчинами и умеет ею пользоваться.

— О, я очень много о ней прочла и убедилась, что биографы здорово ее оболгали. Как будто гений нуждается в том, чтобы его защищали от собственной жены! А ведь она столько сделала для Льва Николаевича — сколько раз переписывала «Войну и мир» и «Анну Каренину», не говоря уж о том, что родила ему тринадцать детей, пятерых похоронила, и весь дом был на ней… Он, конечно, гений, но она была ему такой опорой, о которой гений может только мечтать. И между прочим, я, если можно так выразиться, рисовала Софью Андреевну больше со своей мамы-англичанки, женщины пролетарского происхождения, чем со своего отца-дворянина, чьи корни на Смоленщине.

Мама мне всегда внушала, что в человеческом плане никаких границ нет — королева точно такая же женщина, как любая другая.

— А вложили ли в этот образ что-нибудь из вашего личного супружеского опыта?

— Знаете — да. Все-таки все семьи в чем-то похожи. В юности мне очень не везло с любовью, я даже решила, что никогда не выйду замуж. В дальнейшем, конечно, у меня были романы: с Веджем, потом с актерами Лиэмом Нисоном, Николом Уильямсоном. А с режиссером Тэйлором Хэкфордом мы поженились в 1997 году, после того как уже больше десяти лет прожили вместе. И вот уже четырнадцатый год в браке. Я думаю, союз наш оказался прочным, потому что мы сошлись взрослыми, вполне сформировавшимися людьми, мне было уже за сорок, Тэйлору на год больше.

Поэтому нам хватило ума с самого начала уважать работу друг друга, не навязывать свои привычки и вкусы. Хотя, знаете, бывали моменты, когда я подумывала о том, как мы будем делить вилки и ложки! (Смеется.)

— А какие качества мужа вы особенно цените?

— Его верность и преданность, мужественность в подлинном смысле слова. В нем нет ни капли суетности, тщеславия, мелочности, а ведь в артистической среде такие вещи сплошь и рядом встречаются у самых что ни на есть мужественных на вид людей. Я вообще считаю: очень правильно, что мы редко работаем вместе. Между нашим первым («Белые ночи») и вторым («Ранчо любви») общими фильмами прошло двадцать пять лет.

Должна признаться, что работа с Тэйлором не сахар. Он может раскричаться на площадке; на меня-то он не орал, но вывести из себя мог. Куда приятнее просто прийти к нему на съемки в качестве жены и тихонько сидеть в уголке. И еще: нам некогда ссориться, потому что мы редко бываем вместе. Если я в Венгрии, то он где-нибудь в Колумбии, я в Индонезии, а он в Англии, Тэйлор в Америке, а я вот в России. Не то что Софья Андреевна, которая все время жила под одной крышей с мужем. К тому же я не обременена заботами по хозяйству и детей не рожала.

— Не кажется ли вам, что у вас есть «русский ангел», который ведет вас по жизни? Начать с того, что с будущим мужем вы познакомились, когда в 1984 году он пригласил вас на пробы к своему фильму «Белые ночи», то есть на картину с русским сюжетом?