Отчет Российского представительства в Исполкоме Коминтерна на ХII съезде РКП(б) - апрель 1923 г.

Коммунистический Интернационал за короткое время своего существования стал крупнейшим политическим фактором. Теперь более, чем когда-либо, можно сказать, что за ним идет все, что есть революционного в международном движении пролетариата. Поскольку наша эпоха есть эпоха глубочайшей социальной катастрофы и полного преобразования общественных отношений, Коммунистический Интернационал является силой, которая выводит человечество на новую дорогу, вне которой гибель и разрушение. Коммунистический Интернационал является и боевой международной организацией пролетариата, и величайшей школой, в которой пролетариат учится «переделывать свою собственную природу» (Маркс), готовить себя к успешному выполнению своей исторической задачи. Здесь пролетариат из распыленной или одураченной своими врагами массы понемногу превращается в «класс для себя», выделяя руководящий слой, который ведет миллионы против их поработителей.

Размах борьбы невиданный: кроме европейского и американского пролетариата,— класса, являющегося единственно последовательным носителем коммунистического переворота,— в бой втягиваются сотни миллионов колониальных и полуколониальных рабов. Отсюда бесконечное разнообразие условий борьбы, разница ступеней этой борьбы, а следовательно, и разница конкретных целей и задач. И тем не менее несмотря на все эти различия, можно говорить об едином пульсе общественной жизни и революционной борьбы. Только тот, кто поймет эти явления в их взаимной связи, в их взаимной обусловленности, будет в состоянии дать себе отчет в объективном положении вещей. И только тот, кто сможет уяснить себе это положение, будет в состоянии правильно определить тактическую линию.

Таким образом, чтобы нащупать пульс мировой революции, необходимо затронуть комплекс вопросов, относящихся не только к движению континентального пролетариата, т. е. пролетариата материка Европы и Америки, но, кроме того, ряд вопросов, касающихся национального революционного и коммунистического движения в восточных странах, в колониях, а также дать при этом достаточно конкретный материал. Само собой разумеется, что, подходя к обозрению того положения, в котором сейчас находятся международное движение рабочего класса и революционное движение в колониях, необходимо волей-неволей исходить из анализа экономической конъюнктуры, которая складывается сейчас во всем масштабе того, что несколько лет назад с полным правом называлось мировым хозяйством. Предварительно следует обратить внимание на то, что, как вы увидите из последующего изложения, все развитие идет с замечательной, если можно так выразиться, эстетической закругленностью, согласно марксистским формулам. Вы увидите, что из теперешней экономической конъюнктуры с неизбежностью вытекает общая международная конъюнктура в смысле соотношения между различными государствами. С другой стороны, вы увидите, что из этой экономической конъюнктуры и растущей на ее базе международной государственной конъюнктуры в рамках всего мира с неизбежностью вытекает характеристика того этапа рабочего движения, которое мы сейчас наблюдаем, что опять-таки с такой же логической необходимостью предопределяет ту генеральную тактическую линию, которую Исполком Коминтерна и наше представительство в Коминтерне защищают в текущий период времени.

Если мы поставим общий вопрос относительно состояния капиталистической системы, то теперешний период можно определить, как период распада этой системы. Перед нами не восходящая кривая развития, а нисходящая. Внутри этих рамок упадка могут быть периоды оживления и особо резкого кризиса, но нет ничего, что напоминало бы времена прежнего капиталистического полнокровия. Капитализм изживает себя: он перестал уже быть прогрессивной оболочкой развития, он превратился в его оковы. Это выразилось прежде всего в мировой войне, которая означала «начало конца, взрыв противоречий», из которых капитал выпутаться не может и которые тянут его ко дну.

Всем известен факт, что империалистская война привела прежде всего к громадному разрушению производительных сил. Этот основной факт можно иллюстрировать следующими цифрами. За промежуток времени от 1913 по 1919 г . мировая выплавка чугуна сократилась на 34,4%, производство хлопка — на 30,2%, производство пшеницы — на 38,5%- Этот основной факт сокращения производства в результате империалистской войны, однако, является только некоторой частичкой разрушительного действия войны, ибо даже то, что производилось, шло, как известно, в громадной своей части на непроизводительные цели.

Таким: образом, мы имеем крайне расшатанным и суженным производственный базис того, что раньше называлось мировым хозяйством. Но, кроме этого, мы имеем величайшие изменения организационной структуры мирового хозяйства: во-первых, разрыв международных связей; полная балканизация Европы, т. е. разрыв крупных политических комплексов на целый ряд мелких, что связано с новыми границами, связано с увеличением количества разнообразных валют, связано с громадным увеличением непроизводительных расходов, потому что всякое маленькое государствичко, как Латвия, Эстония и др., должно содержать свою армию, иметь пограничные таможни и т. д., и т. д. В результате этого в общем и целом в раскладке на всю Европу мы получим огромный непроизводительный расход сил и средств. Одновременно с этим необходимо отметить выпадение из мирового товарооборота больших областей. Стоит упомянуть хоть об одной России и отчасти также о некоторых областях Центральной Европы. В конце концов, центр международной экономической жизни лежит уже не в Европе, а в Америке, в первую очередь в Соединенных Штатах, и отчасти в Японии. Вот общая линия развития или, вернее сказать, общая линия упадка капиталистической системы,— линия, которую можно назвать общим выражением глубочайшего кризиса всей этой системы. Определение теперешней эпохи, как эпохи упадка капитализма, таким образом, вытекает не из того, что мы этого желаем, а оно вытекает целиком из объективного анализа положения.

Внутри этого громадного цикла упадка мы имеем, однако, как мы уже упоминали, различные моменты, в которых этот развал капиталистических отношений шел неравномерно, с временными иногда подъемами и неравномерно распределяясь по различным частям территории нашей планеты. В общем и целом ход развития в послевоенное время можно разбить на несколько периодов и дать каждому периоду соответствующую характеристику. Общий ход кризиса капиталистической системы идет таким, примерно, образом.

1919—1920 гг.— первый период страшного обострения политического положения, общий кризис капиталистической системы, который прорывается в первую очередь по линии политических восстаний рабочего класса и громадных выступлений рабочих. Мы имеем захват фабрик в Италии, восстания в Германии и колоссальные английские стачки. Общее положение в рабочем движении можно характеризовать следующими цифрами, иллюстрирующими необычайно мощный подъем стачечной борьбы.

. Примерно в конце этого периода мы имеем ряд поражений рабочего класса, ряд колоссальнейших кровопусканий во время восстаний и выступлений в первую очередь в Германии и Центральной Европе, отчасти также в Италии и поражение крупнейших стачек в Англии. Таким образом, мы имеем некоторый выход для капиталистического строя, который преодолел первый громадный политический кризис.

Создалась, таким образом, предпосылка для второго периода, который датируется 1920—1921 гг. Но за этот период, который шел на почве подавления политического кризиса,— за этот период общекапиталистический кризис прорвался с другого конца, по линии чисто экономической. И эту эпоху— 1920—1921 гг.— можно назвать эпохой необычайно резкого и небывалого потрясения капиталистических отношений, гигантского мирового кризиса экономического характера. Кризис начался в Японии, перешел в Америку, оттуда перекинулся в Англию, Францию. Кризис начался и захватил в первую очередь страны с относительным капиталистическим полнокровием, которые лишились после войны и в результате заключения мира рынков сбыта военной продукции. И с крайнего Востока кризис перекинулся на все мировое хозяйство и произвел величайшие опустошения в сфере экономической жизни.

С одной стороны, эти годы были годами резкого экономического кризиса, но в то же время это были годы подытоживания для капиталистического класса политических поражений пролетариата. И из этой комбинации вытекла своеобразная социально-политическая конъюнктура. Капитал, пользуясь кризисом, с одной стороны, и величайшим подрывом сил рабочего класса — с другой, начал мобилизовать свои силы и наступать на рабочие массы. И этот год есть год величайшего наступления капитала на рабочий класс во всех решительно странах.

. Теперь необходимо остановиться на последнем отдельчике этого отдела о международной экономике. Здесь необходимо выделить особо 1923 год. У нас уже есть сводки за первые месяцы 1923 г . И вот если мы выделим особо 1923 г . и выключим из нашего рассмотрения Соединенные Штаты, где действительно еще имеется до сих пор высокая конъюнктура, то мы увидим, насколько мало то промышленное оживление, которое существует, и какие громадные затруднения стоят перед капиталистической системой в ее желании, антропоморфически выражаясь, выкарабкаться из того ужасного положения, в котором она находится.

За первые месяцы 1923 г . мы имеем падение производства во Франции, несмотря на то, что несколько раньше шел подъем. Мы имеем дальнейшее падение производства в Германии и имеем падение производства в Италии, Польше, Венгрии, на Балканах. Мы имеем небольшое увеличение производства только в Англии и Чехословакии,— оно связано с тем обстоятельством, что в результате рурского конфликта английский и чехословацкий уголь приобрел себе добавочный рынок из-за выключения того угля, который производился ранее в Рурском бассейне.

. Переходя к общей характеристике теперешнего положения, можно сказать, что в нескольких странах есть все же промышленное оживление.

Но этот «подъем» непрочен. Единственная страна, где действительно есть настоящий промышленный подъем и где можно и ныне говорить о высокой конъюнктуре, — это Соединенные Штаты Америки. Но именно в силу изоляции Соединенных Штатов Америки вряд ли можно думать, что эта высокая промышленная конъюнктура может держаться долго. Следовательно, мы имеем высокую промышленную конъюнктуру в Америке, совершенно мизерное, а за последние месяцы сильно подорванное оживление в грабительской группе европейских держав, дезорганизацию Центральной Европы, продолжающийся кризис в Японии и Индии,— вот та экономическая конъюнктура, которую мы сейчас имеем.

Если подвести общий генеральный баланс всего того, что происходит сейчас в области международной экономики, и если поставить общий вопрос относительно объективных задач эпохи и о том, разрешены ли, хотя бы в малейшей степени, объективные ее задачи, мы со спокойной совестью можем дать на это отрицательный ответ. Та задача, которая была объективно поставлена капиталистическим миром и которую он пытался разрешить методом империализма,— задача организации мирового хозяйства,— она ни в малой степени не разрешена, и можно сказать, что мировое хозяйство ни в какой мере не восстановлено на прежнем базисе.

. Из вышеприведенного экономического анализа вытекает, как дважды два — четыре, то, что каждая попытка капиталистических держав вести какую-нибудь общую политику заранее обречена на крах, потому что общность политики не может висеть в безвоздушном пространстве. Она должна базироваться на известной консолидации экономической сферы. И так как этой последней консолидации не было, то совершенно естественно, что и этой общей политики не получилось. Совершенно естественно также, что даже в области регулирования крупных частных вопросов современной экономической и политической жизни эти попытки были обречены на крах. Это нашло свое выражение в бесчисленном количестве всевозможных неудачных международных конференций. Мир сейчас не только не успокоился, но он находится в состоянии глубочайшего брожения, и если рассматривать межгосударственные отношения, мы имеем бесконечное количество различных конфликтов и различных столкновений.

Попробуем сделать некоторую сводку этих конфликтов и рубрицировать их.

Прежде всего конфликты крупных империалистов между собою. Мы имеем в настоящее время следующие конфликты:

Между Францией и Англией — из-за репарационного вопроса, из-за вопроса о военных долгах, из-за вопроса о вооружении, из-за вопроса об интересах и защите этих интересов на Ближнем Востоке.

Между Англией и Соединенными Штатами — из-за вопроса о военных долгах, из-за вопроса о политике на Ближнем Востоке, из-за вопроса об английских колониях.

Конфликты между Соединенными Штатами и Японией • — из-за иммиграции японских рабочих в Америку, из-за вооружений, из-за Китая, из-за влияния на Сибирь и на РСФСР вообще, из-за конкуренции на островах Тихого океана.

Конфликт между Соединенными Штатами и Францией — главный конфликт из-за политики по отношению к Германии.

Это — рубрика конфликтов империалистических держав между собою. Затем имеются конфликты между империалистами, как таковыми, и объектами эксплуатации, империалистическими колониями. Соединенные Штаты и Мексика спорят из-за нефти и из-за нефтяных мексиканских источников. Затем имеется конфликт между Японией и Китаем; между Англией и Турцией из-за вопроса об условиях мира, из-за балканского вопроса вообще и из-за вопроса о моссульской нефти; между Англией и Ирландией, где идет гражданская война, то в более слабой, то в более сильной форме.

Затем конфликты, которые можно назвать конфликтами между побежденными и победителями, между империалистами настоящими и бывшими. Прежде всего столкновение между Францией и Германией из-за вопросов: Версальского договора, репарации и рурского угля.

Затем конфликты между мелкими хищниками, между государственными образованиями, которые представляют из себя продукт распада и балканизации Европы. Здесь, примерно, такие конфликты: между Польшей и Чехословакией —• из-за вопроса о границах и вопросов торговой конкуренции, между Румынией и Венгрией.

Наконец, еще одна рубрика конфликтов — это конфликты между всеми капиталистическими державами, с одной стороны, и между Советской Россией — с другой, причем эти конфликты принимают многообразную форму. Но этот вопрос известен очень хорошо,— больше, чем какой-либо другой вопрос.

. Теперь мы переходим к общему анализу революционного движения в широком смысле этого слова; мы начнем этот анализ не с обычно принятой манеры; мы начнем этот анализ с Востока. В последней статье Владимира Ильича выставлено одно из положений, которое обращает наше усиленное внимание на восточную часть земного шара.

Это совершенно справедливо, мы чрезвычайно мало знаем об этом самом Востоке, а, тем не менее, при настоящей сложной международной обстановке не обращать внимания на эту часть света было бы в высшей степени легкомысленно, чтобы не сказать: преступно. Необходимо, в конце концов, обратить внимание на эту часть света еще и потому, что специально это должно иметь интерес и для нашей партии; те разногласия, которые теперь у нас имеются, или оттенки мнений по национальному вопросу, в частности грузинскому вопросу, получают совершенно иное освещение, если мы все знаем или будем знать, какое значение решение этого вопроса может иметь для всего того огромного населения, которое сейчас приходит в движение в восточной части нашего полушария.

Тов. Ленин в частных разговорах определял нашу международную ситуацию, примерно, таким образом: Советская Россия и географически, и политически лежит между двумя гигантскими мирами: еще сильным, к сожалению, капиталистическим империалистским миром Запада и колоссальным количеством населения Востока, которое сейчас находится в процессе возрастающего революционного брожения. И Советская республика балансирует между этими двумя огромными силами, которые в значительной степени уравновешивают друг друга. Из этого своеобразного положения Советской республики, несмотря на ее маленькие силы, вытекает то обстоятельство, что она твердо стоит на ногах. И это совершенно правильное определение общего международного положения в таких гигантских разрезах и громадных обхватах, на которые был способен только Владимир Ильич. Именно Советская республика стоит на гребне этого громаднейшего противоречия между многомиллионными массами Востока и империалистами, в первую очередь западными державами.

Обратите ваше внимание на удельный вес этого восточного народонаселения. Его удельный вес можно выразить несколькими цифрами, которые прямо кричат о значении этой огромной махины. Из всего населения земного шара в 1700 млн. на один Китай приходится 441 млн., на Индию — около 320 млн., т. е. всего около 800 млн. на l ,7 млрд., тогда как на собственно Англию приходится 46 млн. Вот эту пропорцию нам всегда нужно иметь в виду для того, чтобы не делать крупнейших политических ошибок и с достаточной внимательностью относиться к проблемам, которые имеют непосредственное отношение к такому колоссальному количеству живого человеческого материала. Если мы возьмем общую характеристику положения дел на Востоке, мы увидим, что весь Восток, равно как и другие колонии, самым решительным образом втягивается в орбиту общей революционной борьбы.

Возьмем по странам.

Япония сейчас переживает, примерно, канун 1905 г ., как мы это определяем. Там громадное брожение среди рабочих, крестьянства, отчасти арендаторов.

В Индии мы имеем непрерывное национальное революционное крестьянское брожение.

В Китае мы имеем непрерывную гражданскую войну. Мы на этом будем останавливаться еще тогда, когда будем специально говорить о Китае, но совершенно ясно, что это есть симптом революционизирования положения, потому что гражданская война, какая бы она там ни была, есть показатель громадной неустойчивости во всем социально-экономическом организме страны.

Затем мы имеем такой фактор, как Турция, которая, при всех преследованиях коммунистов, играет революционную роль, потому что является инструментом, разрушительным по отношению ко всей империалистской системе в ее целом.

Дальше можно указать на целый ряд колоний: Голландская Индия, африканские колонии Франции и Англии и т. д.

Следовательно, мы можем здесь с абсолютной точностью сказать, что весь восточный мир находится в полосе глубочайшего революционного брожения.

При этом совершенно особое значение имеет то обстоятельство, что здесь, посредственно или непосредственно, основной базой и глубочайшим источником является аграрное крестьянское движение. Это аграрное крестьянское движение переплетается частью с рабочим движением, особенно в тех странах, где рабочий класс поднялся на более высокую ступень своего развития, частью с движением буржуазным, направленным против западноевропейского или американского империализма. Переплеты, узоры и типы блокировок, которые там получаются, очень разнообразны. Но самым мощным революционным пластом по своему количеству, по своему колоссальному удельному социальному весу является крестьянство, которое в подавляющем большинстве в тех странах, в том числе в Китае, в Индии, является материалом революционизирующимся, который неизбежно будет в возрастающей степени выступать на арену революционной борьбы.

Таким образом, западноевропейский пролетариат и русский пролетариат имеют в этих восточных колониях гигантскую резервную революционную пехоту, которую надо втягивать в бой, которая только теперь начинает втягиваться в этот бой. Если Коминтерн, если наша русская партия не усвоят себе, не зарубят себе на носу, что они должны сделать решительно все, дабы эта пехота вводилась в бой под нашим руководством, мы сделаем политическую ошибку мирового значения.

Переходим к некоторым иллюстрациям. Возьмем Индию. Основная трудность, которая возникает там, заключается в том обстоятельстве, что Индия и не дозрела, и перезрела. Рабочий класс у нее уже сильно возрос. Буржуазия хочет бороться с англичанами. В то же самое время сильно возросший рабочий класс и крестьянство вступают в бой. Отпугивают буржуазию. Поэтому создание общего единого блока, направленного против англичан, в особенности за последнее время,— создание блока, который включал бы в себя все антианглийские группировки, необычайно трудно, а с целым рядом группировок совершенно невозможно. Но из этого вовсе не следует, что не может быть никаких объединений; такие объединения могут быть. Сейчас мы увидим, как они должны выглядеть.

Прежде всего необходимо сказать несколько слов о конкретном характере движения. 1921 г. был в Индии годом наибольшего подъема движения в деревне и в городах. В 1921 г . происходит восстание мусульманских крестьян мопла. Чтобы представить себе его размеры, позвольте привести несколько цифр. За 9 мес. 1921 г . в стычках с англичанами были убиты и казнены англичанами 2000 чел., зарегистрированных английскими властями раненых в этих боях насчитывалось 1800 чел., арестованных — более 6000 чел., сдалось с оружием в руках после поражения 38 000 чел. Это только в одном округе Индии. Происходили правильные сражения, причем крестьяне ковали мечи, выделывали доморощенное оружие, таскали ружья и выступали, как правильно организованная сила, как настоящие бойцы.

В 1921 же году, когда происходило движение мусульманских крестьян мопла, в городах шла колоссальная волна стачек, в том числе и вооруженных стачек,— стачек с вооруженным отпором. Так же бешено проводилось и бойкотистское движение. Там был сперва «четверной», а потом так называемый «тройной» бойкот: бойкот английского суда, бойкот английского платья и бойкот английских товаров. Этот тройной бойкот проводился в 1921 г . с бешеной энергией. В 1922 г . мы имеем несколько крупнейших крестьянских движений: так называемое движение акалисикхов в Пенджабе, движение «айка» в центральной Индии и восстание в Чаури-Чаура. Первые три движения носят чисто аграрный характер. По требованиям, которые они выставляют, вы ясно ви дите аграрную подкладку. Там были требования по поводу налогов, по поводу голодной арендной платы, против помещиков и т. д., и т. д. Совершенно специфические требования крестьян, платящих голодную арендную плату. Это восстание было усмирено англичанами кровавым путем. В настоящую минуту остаются движение в Пенджабе и остатки восстаний на северной границе Индии, где англичане прибегают к бросанию бомб с аэропланов и к довольно значительному количеству казней. Национально-революционный блок,— мы не можем, к сожалению, пускаться в подробности,— в общем распадается, но есть радикальное крыло буржуазной интеллигенции, так называемая группа Даса, паназиатского характера, заигрывающая с крестьянами и рабочими, настроенная антианглийски, у которой возможен, таким образом, блок в борьбе против английского империализма. Что касается коммунистического движения, то там есть три городских группы, и замечательно то, что марксистская программа,— первая программа, которая появилась там недавно, совсем недавно, и была распространена в Индии,— нашла колоссальнейший отклик во всей стране. Все буржуазные фракции, вся буржуазная печать, индийская печать перепечатывают эту программу т. Роя почти целиком.

Такой нервно повышенный интерес даже со стороны противников показывает, что у нас есть почва. Это — создание рабочих групп в городах, блокировка с крестьянами, усиленная работа среди крестьян и блокировка с частью националистической буржуазии, которая там есть и которая может бороться. Старый антианглийский блок распался, это верно, но новый антианглийский блок может быть и будет создан. Вот каково положение в Индии.

Теперь о положении в Китае. По поводу Китая у нас был целый ряд споров, в частности не считалось установленным, каков характер социально-экономической структуры Китая. Это — страна с огромным количеством народонаселения, более 400 млн., как мы уже упоминали. Колоссальное количество населения состоит из крестьян, парцеллярных крестьян, ведущих карликовое хозяйство, но нельзя сказать, чтобы там не было и более высоких социальных слоев, напоминающих помещиков. Так, в каждой из провинций имеется небольшое количество крупных землевладельцев, имеющих в своем распоряжении более 10 тыс. му (му равняется приблизительно одной восьмой десятины). Затем имеется ряд капиталистических товариществ, которые имеют землю. Имеется около 20 или 30 тыс. средних землевладельцев, мелких помещиков, обладающих, примерно, 1000 му земли. И затем целая градация арендаторов, которые, в свою очередь, передают в аренду землю и прочее, вплоть до колоссального разливного моря крестьянской бедноты. Что касается рабочего класса, то там имеется 2 000 000 крупного индустриального пролетариата, три миллиона мелкого кустарного пролетариата и ремесленников и около 300 тыс. рабочих, объединенных в профессиональные союзы. Главная масса крестьянства страдает от малоземелья, налогов, голодной аренды и прочее. Гражданская война, которая сейчас там идет,— эта гражданская война есть война между губернаторами, из которых один находится под влиянием одной империалистической группы, а другой — под влиянием другой группы. Они ведут войну друг с другом, как могло быть у нас, когда был, скажем, генерал Краснов, который ориентировался на немцев, а с другой стороны, был Колчак, который ориентировался на англичан, и они друг с другом грызлись на территории России, причем опирались на несколько разные слои нашей буржуазии. Вот, примерно, как можно было бы иллюстрировать современную гражданскую войну, которая происходит в Китае, за одним лишь исключением, поскольку туда вклиниваются еще небольшие войска Сунь Ят-сена, которого некоторые наши товарищи считают таким же дзюн-дзюном, т. е. таким же губернатором, как и других генералов. А, по нашему убеждению, это совершенно иное социальное образование, с которым мы должны быть в блоке и которое мы должны поддерживать. Некоторые товарищи считают у нас, что там вообще все группировки, которые ведут войну, висят в воздухе и ни на какой класс не опираются. Этого никогда в истории не было и быть не может. То же самое и тут этого не происходит, и тут этого быть не может. Партия, на которую опирается Сунь Ят-сен, в своем последнем проекте, в своем программно-подобном документе, между прочим, требует уравнения крестьян с помещиками. Она в своих рядах имеет не только городскую мелкую буржуазию и часть торговой буржуазии и интеллигенции, но она опирается и на некоторую часть крестьян и на часть рабочих, которые не оторвались еще от общенациональной пуповины. При таком положении вещей, когда там есть помещики, есть монастыри, когда страшно страдают от налогов крестьяне, когда сейчас в Китае основным источником государственных доходов являются соляная монополия и таможенные налоги, которые находятся в руках иностранцев, в первую очередь английского капитала, когда поднимается разговор о том, чтобы все финансы Китая перешли в руки иностранцев,— священная задача коммунистов заключается в первую очередь в том, чтобы натравить мужика, с одной стороны, на своих мандаринов, помещиков, администраторов,-откупщиков налогов и прочее, с другой стороны, вести бешеную антиимпериалистическую пропаганду против иностранного капитала. При таком положении вещей в стране, мелкобуржуазный характер которой в десять раз превышает мелкобуржуазный характер России, было бы бессмысленно рвать с партией гоминьдан, во главе которой стоит Сунь Ят-сен. Наоборот, обязанность коммунистов — создание общереволюционного блока, который в первую очередь пошел бы по линии борьбы за национальное освобождение Китая, при укреплении, конечно, социальной позиции рабочего класса. Насколько рабочий класс сейчас вырос и почему коммунисты обязаны ввести также и рабочий класс в борьбу против империализма и от этой задачи не отказываться,— совершенно понятно: Китай сам представляет из себя такую революционную почву, которую коммунисты в первую очередь должны использовать в борьбе против иностранного капитала. Этого мы не должны забывать.

Чем же, каким путем коммунисты имеют возможность повести китайские рабочие массы на линию огня, что следует из таких вещей?

Стачечное движение в Китае сейчас чрезвычайно возросло. Характерным признаком стачек является их комбинированный характер, т. е. стачки, которые идут сейчас, не являются только экономическими, они сопровождаются почти всегда политическими требованиями и в значительной степени требованиями, направленными против англичан. Позвольте сделать некоторые перечисления. За 1922 г . должны быть отмечены такие стачки: стачка гонконгских моряков — сперва бастовало 23 000, потом 200 000. Стачка направлена против англичан, потому что пароходные компании находятся под руководством англичан. Июньская стачка текстильщиков в Шанхае — 5000 человек, там же стачка почтовых служащих; в июне снова текстильная стачка в Шанхае. В июле забастовка металлистов в Ханькоу, в октябре стачка текстильщиков и табачников — 5000 чел., стачка горнорабочих в Ханькоу. В августе волна забастовок по всем железным дорогам — более 35 000 стачечников; затем 40 000 стачечников в каменноугольных копях; стачка эта была подавлена, подчеркиваем это, вооруженной силой англичан. Далее в декабре текстильная стачка в Ханькоу, подавленная вооруженной силой англичан, там же стачка табачников. Громадная стачка на Пекинско-Ханькоуской железной дороге с убийствами, расстрелами вождей рабочего движения, с террором и прочее.

Вот состояние рабочего движения. Значит, есть складывающаяся самостоятельная сила, которую коммунисты обязаны использовать и которую они могут бросить на линию антианглнйского огня.

Влияние небольшой коммунистической группы возрастает; фактически мы там держим рабочее движение в своих руках. 1 мая 1922 г. был Первый всекитайский съезд профсоюзов, где мы вели борьбу на два фронта: против анархического уклона и за самостоятельную коммунистическую линию.

Мы руководили этим съездом и одержали полную победу.

Итак, вот положение в Китае: создание национального фронта борьбы против англичан, объединение между национальными и революционными элементами мелкой буржуазии и крестьянства, а в первую очередь блокирование их по линии антианглнйского и антиимпериалистического огня и т. д. Вот задачи коммунистов. Резервы огромны, значение колоссальное.

Мы должны остановиться еще на двух восточных странах: на одной известной и на другой весьма экзотической.

Во-первых, Япония. Япония есть единственная азиатская империалистская держава. Эта Япония переживает сейчас действительно канун 1905 г ., который может обратиться и в 1917 год. Там сейчас большое политическое движение, идущее по линии борьбы ta всеобщее избирательное право и демократию против феодального, почти самодержавного правительства микадо. Таким образом, имеется некоторая блокировка сил. Коммунисты, со своей стороны, эту блокировку сил в данной стадии борьбы поддерживают и считают необходимым поддерживать. Но нашей главной задачей сейчас является, однако, создание блока между рабочим классом и крестьянством. В Японии уже появился фашизм, который, кстати сказать, возглавляется одним из профессоров Токийского университета, бывшим переводчиком Маркса, Явление это нужно запомнить. Оно повторяется в различных видах и наблюл дается во многих странах. Борьба за крестьянство — сейчас одна, из центральных задач всякой правительственной партии, партий неправительственных и революционных. Наша партия борется тоже за влияние на крестьян. Здесь мы имеем большие шансы.

Система голодной аренды там процветает. В начале текущего года был Всеяпонский съезд арендаторов, на котором принята резолюция, что все арендаторы, т. е. мелкие крестьяне, должны идти нога в ногу с городским рабочим классом. Эта резолюция была принята в большой степени под влиянием коммунистов. Агитаторами в деревнях являются в значительной степени городские рабочие. Кроме того, там в профсоюзах есть еще два крыла: одно реформистское с верхушкой, которая была подвержена влиянию даже «зубатовской» организации, субсидировавшейся японским правительством, а с другой стороны, анархо-синдикалистское крыло. Но анархо-синдикалисты там мягки, как воск, и эта группа быстро поддается коммунистической обработке, так что мы имеем большой успех в профессиональном движении. И в январе текущего года впервые всеяпонская конфедерация труда «Юайкай», главным образом, под влиянием коммунистов приняла резолюцию о необходимости участия в политической борьбе. Там речь идет в первую очередь о борьбе с японским милитаризмом, но и здесь есть известная блокировка, которая выражается в том, что рабочая партия плюс профсоюзы, опираясь на крестьянство, может в данном фазисе своего развития блокироваться с буржуазией, чтобы в следующей стадии развития накласть ей по шапке.

Теперь необходимо сказать несколько слов относительно одной весьма экзотической страны, — это о Голландской Индии. Мы еще мальчиками учили об островах Борнео, Целебес, Ява и пр. На этих самых островах мы имеем, во-первых, весьма внушительное движение освободительно-национального характера. Например, там существует левая, так называемая народная партия «Сарекат-ислам». Это — революционная национальная группировка, которая ставит себе главной целью борьбу против иностранного капитала. В 1916—1917 годах на этих островах имелось полтора миллиона членов этой партии. В 1915 г. из нее выделилось так называемое «социал-демократическое объединение». В 1919 г. это социал-демократическое объединение превратилось в Коммунистическую партию Индонезии, и она имеет сейчас около 13 000 членов. Там осуществляется, точно так же в связи с общим положением вещей, и свой блок национально-революционного направления против иностранного империализма. Это так называемая «радикальная концентрация», состоящая из национальной революционной партии, коммунистической партии, революционных профсоюзов и союза революционных солдат.

Голландское правительство время от времени обрушивается на революционеров с арестами и другими преследованиями, но все же национально-революционные пласты становятся все мощнее.

Несмотря на то, что эти острова довольно от нас далеко лежат, представьте себе все же общую картину: Индию, Китай, Японию, Целебес Борнео, Яву и т. п.,— все это огромные массы на территории нашей земной планеты, которые коммунисты должны вести за собою.

Мы это делаем первыми; никакой Интернационал, существовавший до нас, этими вопросами не занимался, и существует еще в нашей партии такой нехороший предрассудок, что этими вопросами и не нужно заниматься. Мы имеем тут колоссальные задачи перед собою, и мы должны наши национальные вопросы решать под углом зрения того, какое впечатление произведет тот или иной конфликт на территории нашей Советской федерации на эту гигантскую человеческую машину, которая может быть нашим союзником, если мы не наглупим.

Теперь необходимо перейти к анализу положения между классами, в первую очередь в Европе. Это положение между классами, т. е. соотношение сил между рабочим классом, с одной стороны, и капиталистической буржуазией — с другой, все время, конечно, изменяется, и мы здесь обнаруживаем удивительный параллелизм между развитием экономических отношений, политической конъюнктуры и тем соотношением между классами, к анализу которого мы и приступаем.

В общем и целом соотношение между классами в Европе может быть охарактеризовано как продолжение наступления капитала, причем оно идет по двум направлениям: в странах-победительницах это наступление капитала ставит своей целью и проходит на базе медленного улучшения экономического положения,— это есть добавочный нажим со стороны буржуазии для починки капиталистического хозяйства, чуть-чуть начавшего подниматься вверх в этих странах. Наоборот, в странах побежденных этот нажим на рабочий класс происходит на базе нищающей экономики, на базе народного хозяйства, которое идет книзу. И поэтому замечается именно в Центральной Европе ярко выраженный процесс обнищания широких масс. Именно здесь, именно в Центральной Европе, этот процесс социального обнищания масс стоит перед всеми, как факт необычайной остроты, как факт, являющийся угрожающим для капиталистического хозяйства вообще. В особенности ясно это по отношению к Германии.

По данным «Франкфуртер Цейтунг» за 1923 г ., трата на пищу,— речь идет о средних бюджетах,— в среднем поднялась с 35% до 49%, т. е. до половины бюджета. Потребление белого хлеба сократилось на 10%, мяса на 60%. Обзор «Франкфуртер Цейтунг» кончается таким выводом: «безнадежный голод и медленное вымирание являются участью миллионов». Должен вам в целях большей объективности сказать, что немецкие буржуазные источники сейчас рисуют положение дел хуже, чем оно есть на самом деле. Этим самым они пугают всевозможными ужасами международную буржуазию, в первую очередь буржуазию Антанты, и стремятся разжалобить буржуазию Америки и прочее призраками социалистической революции. Небольшой корректив к этим источникам буржуазного лагеря нужно сделать. В то же время совершенно ясно, что здесь имеется общий процесс обнищания. И целый ряд исследований реальной заработной платы в Германии,— например, работы известного Кучинского, — все указывает на этот процесс.

«Реальный недельный заработок квалифицированного рабочего в Германии упал с 36 марок (довоенный уровень) до 14—18 марок в ноябре, у неквалифицированного рабочего он скатился с 24 до 13—16 марок в неделю. Месячный заработок обученного металлиста в 1913 году доходил в среднем до 140—150 марок, а в ноябре составлял едва ли более 50 — 60 марок. При этом надо еще иметь .в виду возможные преувеличения этих цифр, вследствие различных осложняющих обстоятельств при переводе номинальных величин в реальные. Реальная заработная плата германских рабочих пала не менее, чем вдвое. У высших групп служащих она опустилась относительно еще резче (4 — 5 рая ниже довоенного уровня)»*.

* «Профессиональное движение» , февраль 1923 г ., стр. 18.

В связи с этим интересно отметить факт роста реальной заработной платы в Советской России. Вот сводка данных по Московской губернии за 1922 год:

«В течение первой трети заработок колеблется в пределах 31 — 37% довоенного (в зависимости от применяемого при переводе в довоенные рубли индекса вздорожания), т. е. составлял всего 1/3 заработка 1913 года. Во второй трети он достигает половины довоенного, а в конце года 60—70%. В общем за весь 1922 г . средний заработок московских рабочих составляет около 50% довоенного» **.

** «Бюллетени статистики труда Московской губ.» № 1, март 1923г.

В 1923 г . повышение в Советской России продолжалось, так что теперь реальный заработок ряда рабочих групп в Москве и Питере выше, чем соответствующий заработок в Берлине.

Следовательно, основное соотношение между классами — это продолжение процесса социально-экономического наступления капитала, который находит свое выражение в области политических отношений, а именно в усилении реакции, с одной стороны, и, с другой стороны, — в повсеместном распространении фашизма, который выступает во всех соответствующих странах, как некоторая поправка или как некоторый корректив к так называемым нормальным методам буржуазного управления.

Глубочайший корень фашизма заключается в том, что при теперешнем соотношении между классами европейская буржуазия не в состоянии управлять всей хозяйственной жизнью страны на таких началах, которые соответствуют нормальному ходу капиталистического развития. Она не может сейчас править нормальными буржуазными методами и нуждается в каком-нибудь инструменте, в экстраординарном средстве, которое бы давало ей некоторый добавочный кулак, долженствующий гулять по спине рабочего класса. Этот добавочный кулак есть фашистские организации. Даже почти либеральный радикал Ллойд Джордж насчет Англии изволил не так давно разъяснить, что парламентская система сейчас нуждается в таком коррективе, который представляют собой фашистские организации. Таким образом, фашистские организации являются величайшим симптомом коренной, основной неустойчивости буржуазного режима и своеобразной формой легализации гражданской войны, потому что фашистские организации и функции этих фашистских организаций по сути дела представляют собой не что иное, как легализованную, в совершенно своеобразных формах протекающую гражданскую войну. Террор со стороны буржуазии и фашизма особенно усилился за это время в связи с еще большим нарушением европейского равновесия, в связи с походом французов на Рур.

Позвольте привести некоторые факты. Фашистские организации растут в настоящее время повсеместно. В Италии фашистская партия стала правящей и государственной партией. В Германии имеется громадное количество всевозможных конспиративных организаций, наиболее крупными из которых являются баварская организация «Национальных социалистов», во главе с Гитлером, и организация Оргеша, военно-конспиративная организация милитаристских германских кругов. Во Франции фашистская организация выступает, как так называемая «национальная федерация гражданских союзов», во главе которой стоит генерал действующей французской армии Вальфурье. Такое же положение вещей в Бельгии, которая как в области социальных, так и политических отношений является до известной степени сколком с Французской республики. В Америке очень много, организаций фашистского и полуфашистского характера. В Швеции организация действует под именем «союза охотников». В Греции — под именем «фалангитов». Фашисты есть и в Японии, и в целом ряде стран, которые мы не будем перечислять. Характерным для методов фашистской борьбы является то, что они больше, чем какая бы то ни было партия, усвоили себе и применяют на практике опыт русской революции. Если их рассматривать с формальной точки зрения, т. е. с точки зрения техники их политических приемов, то это полное применение большевистской тактики и специально русского большевизма: в смысле быстрого собирания сил, энергичного действия очень крепко сколоченной, военной организации, в смысле определенной системы бросания своих сил, «учраспредов», мобилизаций и т. п. и беспощадного уничтожения противника, когда это нужно и когда это вызывается обстоятель ствами. Их главной целью является уничтожение основных организующих сил рабочего класса, и они систематически в первую очередь выбивают наиболее выдающихся представителей рабочего движения, чтобы, таким образом получив аморфную массу рабочих, заставить их распыляться, обрезая все организующие нити, которые делают из масс класс и придают ему известную организационную спайку.

Усиление реакции было связано с рурским походом и сопровождалось следующими событиями: арестом французских коммунистов, арестом бельгийских коммунистов (с лишком 40 человек их обвиняются в государственной измене), законом об охране государства в Чехословакии, затем целым рядом мероприятий в Баварии, которая кокетничает с французами.

С другой стороны, те же самые рурские события создали, нам кажется, с точки зрения рабочего движения обстановку, которой раньше не было в истории рабочего движения. По сути дела там происходит война, по сути дела там имеется большая оккупированная область с военными действиями, там стоит французская армия и среди членов французской армии есть французские коммунисты и французские рабочие, приходящие в соприкосновение с немецкими рабочими. Это есть промежуточное положение, получившееся в результате оккупирования Рурской области, фактически представляющей из себя известный стык, промежуточную зону между Германией и Францией, вокруг которой можно вести работу по объединению национальных коммунистических сил, т. е. в первую очередь вести координированную работу между французскими и немецкими коммунистами. Вот общее положение и общая характеристика движения.

После этой общей характеристики переходим теперь к характеристике отдельных этапов рабочего движения, которое, как мы увидим сейчас, будет дальше идти в ногу с теми этапами экономического развития и ходом экономического кризиса, о которых мы говорили раньше.

1919—1920 гг. были отмечены, как мы видели, массовым, необычайным движением пролетарских сил, политическим кризисом капитализма. 1920 и 1921 гг. в области экономической были годами экономического кризиса и наступления капитала, вызываемого этим. Этот период характеризуется и изменением в позиции рабочего класса, и в характере борьбы рабочего класса.

Прежде всего если в 1919—1920 гг. рабочий класс ставил перед собой в ряде стран непосредственные цели захвата власти, то в следующий период— 1920—1921 гг.— он уже, главным образом, ведет борьбу в экономической области. Тут перспектива непосредственного захвата власти отдалилась. В 1919—1920 гг. основная социальная позиция заключалась в том, что рабочий класс наступал, а буржуазия оборонялась. После поражения рабочего класса в конце этого периода совершенно естественно получилась обратная диспозиция сил: капитал наступает, рабочий класс обороняется. В 1919—1920 гг. лозунгами движения были принципиальные лозунги классовой борьбы. В последующий период это уже лозунги другого характера: борьба с дороговизной, безработицей, удержание 8-часового рабочего дня и т. д.

В области исхода стачек и исхода борьбы опять-таки большая разница. В начале того периода мы имели борьбу рабочих, развертывание борьбы, затем поражение. В тот период, когда рабочий класс перешел на оборону, большинство стачек кончалось поражением рабочего класса, и самое количество стачек также сокращалось.

Следующий период — 1921—1922 гг. — можно характеризовать, как продолжение этих основных тенденций. Из наиболее крупных стачек за этот период упомянем о некоторых наиболее крупных:

В Германии в 1922 г., в феврале, большая стачка железнодорожных рабочих,— она охватила 80 тыс. железнодорожных рабочих. Она отличалась колоссальным предательством социал-демократов. Стачку вели коммунисты. Кончилась безрезультатно. В марте в Баварии и в Вюртемберге была большая стачка металлистов. Затем в Южной Германии бастовало около 100 тыс. рабочих. Эта стачка кончилась полупоражением, полупобедой: повышения заработной платы удалось добиться, но, вместе с тем, произошло удлинение рабочего дня. Затем безрезультатная стачка углекопов в Дортмунде (ок. 25 000), затем стачка текстилей в Рейнской области (ок. 70 000). В июле волна стачек в помещичьих экономиях.

Во Франции за 1921 г., — вернее, за первые 8 месяцев,— общее количество забастовщиков — 116 тысяч. В августе 1921 г . должна быть отмечена всеобщая стачка ткачей в Северной Франции. В сентябре всеобщая стачка тоже в Северной Франции (в стачке принимают участие все профсоюзы), она закончилась поражением. В ноябре всеобщая стачка углекопов под лозунгом «против обнищания». В 1922 г . стачка в Гавре, сперва портовых рабочих, потом металлических заводов; коммунистическая партия объявила всеобщую стачку в Париже, которая не удалась. Гаврская стачка сопровождалась столкновениями, были убитые и раненые,— это новое явление в истории французского рабочего движения.

В Италии в 1922 г . всеобщая стачка, которая была предана реформистскими вождями и кончилась поражением.

В Англии вообще все снижение рабочего движения идет от поражения колоссальной стачки горнорабочих 1921 г ., которая довела производство в горном деле в крупнейших областях почти до ноля, вызвав колоссальное потрясение хозяйственной жизни Англии. Она закончилась поражением, и это поражение датирует дальнейшее снижение рабочего движения. Все дальнейшие стачки в большинстве случаев кончаются тоже поражением. В июле бастовало 800 000 рабочих, стачки кончились поражением, в августе бастовало 310 000, в сентябре — 115 000.

В Соединенных Штатах в апреле 1922 г . нужно отметить колоссальную стачку горнорабочих.

Если мы перейдем теперь к 1923 г . и к анализу положения здесь, то мы можем сказать, что мы имеем некоторое оживление рабочего движения, которое объясняется двумя главными фактами. Во-первых, ростом дороговизны во Франции и вообще ухудшением положения рабочего класса за последнее время (как мы уже упоминали при анализе экономического положения, за последние месяцы, как показывают цифры, имеется некоторое ухудшение даже во Франции), и, во-вторых, имеется и политическая основа, именно рурская оккупация, причем этих двух пунктов нельзя строго отделять друг от друга, потому что рурская оккупация отразилась в дурную сторону для французского народного хозяйства. Таким образом, мы имеем оживление рабочего движения, и так как здесь, кроме того, выступил на сцену политический момент рурской оккупации, угроза войны и пр., мы имеем в то же время и повышение типа стачек, т. е. стачки из чисто экономических становятся комбинированными: выставляются политические лозунги борьбы с войной, с французским империализмом, с наступлением на Рур и т. д. Следовательно, тип стачки повышается, и стачки вновь поднимаются в известной степени до уровня классовой политической борьбы. Так, возникает грандиозная стачка горнорабочих во Франции в феврале, вовлекшая более 200 000 человек, если верить «Юманите» 66 ; стачка в Эльзас-Лотарингии, которая кончилась совсем недавно, к сожалению, поражением. Затем стачка углекопов в Бельгии, которая началась с количества 30 тыс. человек, быстро распространилась на соседние округа,— стачка, которая предавалась социал-патриотами, на которой мы заработали очень большой политический капитал и которая носила тоже полуполитический характер борьбы с рурской оккупацией наряду с борьбой за улучшение экономического положения углекопов. И, наконец, ряд стачек в Германии, которые тоже, как известно из газет, были связаны с протестом против выступления французского империализма. В общем и целом за первую четверть 1923 г . мы видим, таким образом, оживление рабочего движения, имеющее и экономический, и политический корень, с одной, стороны, и, с другой — повышение типа стачек. Общее положение рабочего движения за текущий, за самый последний момент можно охарактеризовать, примерно, следующим образом: идет процесс подготовки рабочего класса к борьбе, процесс подытоживания уроков частичных поражений, когда рабочие в последний период выступали изолированно и бывали биты; это есть период стихийной, а отчасти и продуманной, поскольку идет процесс осознания, тяги к единому фронту и к консолидации всех рабочих сил.

Это есть процесс осознания тех новых угроз, которые вытекают из теперешнего международного положения, из повсеместного усиления реакции и угроз, связанных с могущими произойти войнами, что находит свое выражение в рурском конфликте. В связи с этим стоит для нас один из самых важных процессов положительного характера,— процесс основательного, глубоко идущего разложения социал-демократических партий. Вот характеристика рабочего движения по периодам и общая характеристика. Она, как пробка к графину, притерта к характеристике экономического положения.

Вместе с колебаниями экономической и политической конъюнктуры идут колебания в темпе, характере и размерах рабочего движения. Вместе с изменением всех этих факторов идет и перегруппировка сил внутри рабочего класса. Главным препятствием в развитии революционного движения, если рассматривать те из препятствий, которые лежат в самом рабочем классе, является сила социал-демократических партий и так называемого Амстердамского интернационала профессиональных союзов. До сих пор за ними стоит в Америке и Европе подавляющее большинство рабочего класса этих огромных континентов.