Расскажи, долина, кто здесь жил

Археологическая экспедиция Зейноллы Самашева, ведущая раскопки в знаменитой Берельской долине, надеется найти новые свидетельства о культуре, существовавшей на Алтае 2,5 тыс. лет назад. А также исследовать загадочные захоронения прототюркского периода.

…Грунтовка, пыль, пекло. В долине вдоль Бухтармы, где цепочками тянутся курганы, ни деревца. Ни намека на тень. Липнут слепни. Ребята их смахивают и дальше скребут древние камни лопатами, щетками. Солнце палит нестерпимо, воздух расплавлен в марево… Археолог – это, конечно, звучит романтично, но и про специфику полевого сезона знать нелишне.

С 23 мая в Катон-Карагайском районе на раскопках прошли прак­тику студенты Восточно-Казахстанского госуниверситета. Сколько из них выберут архео­логию профессией? Единицы, и то в лучшем случае. Но сам факт возвращения обязательной когда-то полевой практики студентов вселяет оптимизм. Ведь, как заметил доктор исторических наук Зейнолла Самашев, достижения казахстанской исторической нау­ки невозможно представить без открытий археологов в Восточном Казахстане. Что было, что будет

Стеклянную пирамиду, построенную прошлым летом над курганом сакской царицы, видно издалека. На наших глазах несколько рабочих готовят конструкцию после зимы для показа туристам. На карте Берельской долины это захоронение значится под номером два. Ближайший курган, помеченный номером один, получил известность еще полтора века назад!

В 1865 году экспедиция Василия Радлова раскопала богатейшее погребение сакского вождя, датируе­мое 367 г. до н. э. Около полусотни золотых украшений и по сей день хранятся в Москве в Государственном историческом музее. Как показал радиоуглеродный анализ, «дама» из погребения номер два на сорок лет старше вож­дя. По версии профессора Самашева, скорее всего, «радловский» знатный воин приходился царице сыном. Вот уж, действительно, наука – сила, можно заглянуть в прошлое, как на машине времени.

Находки полевого сезона-2016 – золотые нитки с одежды, пряжки, бронзовое зеркало с ручкой в виде крупной хищной кошки, терка из гранита – выставлены в музее-заповеднике «Берель». Часть предметов, например, кожаная маска с орнаментом в виде стилизованного петуха или фрагмент головы мифологического существа с остатками золотой фольги, пополнили коллекцию Восточно-Казахстанского областного историко-краеведческого музея – им необходимы особые условия хранения.

Уровень искусности древних мастеров удивителен. Хранитель фонда музея-заповедника Жания Сегизбаева с восхищением говорит о тончайшем листовом золоте и бронзовых гвоздях, на шляпках которых выкованы птицы в полете и птицы с опущенными крыльями.

Какие открытия сулит нынешний сезон? Начальник научного отдела музея «Берель» Жалгас Жалмагамбетов смотрит в бесцветное небо. Кружит вечный, как сама долина, коршун, у горных вершин клубятся облака. За тысячи лет эти места повидали разные походы, встречи, битвы, подвиги, злодеяния… На погребениях, к сожалению, специализировались древние криминальные бригады. Из примерно сотни берельских курганов неграбленными остались единицы. Не исключение и только что расчищенный студентами-практикантами элитный сакский курган, датируемый примерно IV–III вв. до н. э.

– Диаметр примерно 30 метров, относится к раннему железному веку, – комментирует археолог. – Ограблен был неоднократно. Есть нарушение кладки сбоку – это след, который оставили древние расхитители, а большая воронка в центре – работа так называемых бугровщиков, грабителей XIX века.

Для исследователей изменения каменной кладки все равно, что улики для сыщиков – можно восстановить всю картину преступления. Самое грустное, если при расчистке насыпи проявляется лаз сверху. Это явный след бугровщиков, орудовавших как слон в посудной лавке. Они крушили погребение, разбрасывали найденное, тащили все, что попадалось под руку. Найти художественные вещи, тем более из драгоценного металла, в таких случаях маловероятно.

Древние злоумышленники действовали иначе. Как говорит Жалгас Жалмагамбетов, они проникали в захоронение со знанием дела. Скорее всего, это были те же соплеменники, которые готовили погребальную камеру, уж слишком точно они ориентировались. Снимали все украшения, возможно, символы власти из драгоценного металла. Но, как правило, не трогали конское снаряжение и утварь. Иногда в целях маскировки закладывали лаз камнями.

Фактов расхищения так много, что в научном мире даже возник­ла версия о неком ритуале. Как замечает глава экспедиции док­тор исторических наук Зейнолла Самашев, многое из обрядности предков сегодня выглядит абсурдным: сначала клали вещи в саркофаг, закапывали, через некоторое время доставали обратно… Зачем? Задача археологов – найти объяснение, дать ответы на вопросы, каким было мировоззрение древних кочевников, к чему они стремились?

«Кирпичики» и «белые пятна»

Куда уходили золотые украшения из сакских курганов? Обменивались у заезжих купцов на жеребцов или наряды для возлюб­ленных? Версий можно строить сколько угодно, вплоть до того, что драгоценности из Долины царей (как еще называют Берельскую долину) могли попасть в Китай или Бактрию, Парфию…

Саки имели обширные связи с другими народами чуть ли не по всей Евразии. У Геродота можно прочитать о грифах, стерегущих золото. Если учесть, что львиная доля украшений из берельских курганов представлена образами мифических грифонов, логично предположить, что античный историк имел в виду именно этот народ.

У древнегреческих авторов, по словам Зейноллы Самашевича, есть название аримаспы – жители, у которых один глаз на лбу. В китайских источниках упоминается инуго, то есть «государство одноглазых». Скорее всего, речь о народе, который во время культовых обрядов надевал маски. А как сами пазырыкцы себя называли? Эта тайна пока не разгадана.

– Каждый курган дает что-то новое и становится «кирпичиком» в реконструкции прошлого, – замечает ученый. – В прошлом году в кургане под номером 19 обнаружили остатки головного убора, схожего с корейским периода государства Силла. Это говорит о внешних связях и проникновении культур. Я предполагаю, что после нападения гуннов Пазырыкское государство разделилось на несколько частей. Одна часть ушла в таежную зону в Горный Алтай и дальше в Сибирь, другая – через Иртыш в Семиречье и, возможно, основала культуру, представленную Золотым человеком. Еще часть пазырыкцев откочевала в Сарыарку, а часть – на территорию Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая. Там находят точно такие же вещи, оружие, одеж­ду. Пазырыкская культура была цветущим, но не воинственным образованием. В отличие от высокой художественной культуры военное дело было развито слабо. Гунны разбросали их в разные стороны, и пазырыкцы, смешиваясь с местными народами, создали новые этносы.

Сюрпризов, в лучшем смысле этого слова, профессор ждет от курганов, которые осторожно называет прототюркскими. «Будут находки», – уверен Зейнолла Самашевич.

Данные погребения относятся к периоду, который занимает временную нишу между эпохами гуннов и древних тюрков. До сих пор этот исторический отрезок во многом остается «белым пятном».

– Пока мы используем термины прототюрки или сембийцы, – объясняет ученый. – Они введены в оборот всего два года назад. Семби – это мощный племенной союз, который жил на Дальнем Востоке, в Забайкалье и дальше. На определенном этапе они воевали с гуннами и разгромили их.

Сакральная география

Ясно, что один-два кургана, даже самые богатые, не в силах нарисовать полную картину прошлого. Но артефакты задают ученым вектор поиска, позволяют строить версии. Как отмечает ведущий научный сотрудник центра алтаистики «Алтайтану» при Восточно-Казахстанском госуниверситете Елдос Кариев, в текущем году все исследования приурочены к задачам, поставленным Главой государства в программной статье «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания».

– Исследования носят комплекс­ный характер, – отмечает археолог. – Мы ведем раскопки и по ходу проводим лекции, рассказываем о месте Берельского некрополя в сакральной географии Казах­стана. Отслеживаем связь Береля с памятниками Центрального и Южного Казахстана, показываем преемственность со средневековьем, например, с мавзолеем Ходжи Ахмеда Ясави. Мы уже работаем по программе «Туған жер», проводим экскурсии для школьников.

В музее-заповеднике «Берель» представлены реконструированные облики воина и его жены, найденные учеными несколько лет назад в кургане номер 16. В чертах мужчины больше европео­идного, у женщины – монголоидного. Другими словами, брак был межэтнический. Как предположил Зейнолла Самашев, пазырыкцы предпочитали жениться на выходцах из азиатских глубин, из центрально-азиатских степей. На это же указывает внешность царя из знаменитого кургана номер 11: он имел смешанный монголоидно-европеоидный тип.

Ничто не проходит бесследно, одна культура оказывала влияние на другую, один народ покорял и растворял другой… «Кто мы?», «Откуда мы?», «Кому обязаны расовыми признаками и традициями?» – на эти вопросы в конечном счете дает ответы археология.