Уроки православия. Поучения аввы Дорофея с прот. Алексием Яковлевым. Урок 16

– Бывает, что неожиданно и даже будто бы мимоходом сказанные кем-то слова из Священного Писания запоминаются нами накрепко, на всю жизнь, с глубоким пониманием их смысла, а все потому, что услышали мы их вовремя! При определенных обстоятельствах и соответствующем устроении души они проникают нам прямо в сердце и остаются там навсегда. Именно так однажды пронзили одну христианку слова из Псалтири: «Терпя, потерпех Господа». Она их не вычитала, а услышала от знакомой монахини, которая, видя безмерные страдания женщины, связанные сее близкими, в утешение произнесла: «Потерпи Господа! Потерпи!»«Как же Господа и не потерпеть? — подумала тогда женщина, — конечно, потерплю!» И лишь только она согласилась на этот духовный труд, сразу же успокоилась и все бури в ее душе утихли. Вряд ли она знала, что когда-то оптинский старец Амвросий этими же словами утешал обращавшихся к нему за помощью и советом людей. В одном из писем он говорит: «Опять скажу тебе, что нужно еще подождать и потерпеть, пока воздействует промыслительная сила Божия, разоряющая неправильные советы и отметающая мысли людей неблагонамеренных; так как один совет Божий пребывает вовеки. Чтобы в твоем положении получить милость и помощь Божию, читай ежедневно псалом 36-й: «Терпя, потерпех Господа и внят ми», ибо не напрасно сказано в Святом Писании, что многими скорбями подобает нам внити в Царствие Небесное…». А еще раньше преподобный авва Дорофей привел эти же слова в одном из своих поучений. Что же значит «потерпеть Господа»? С ответа на этот вопрос мы и продолжим наше знакомство с «Душеполезными поучениями» аввы Дорофея.

– В поучении говорится, что «не должно полагаться на свой разум», потому что, когда не только он отказывается служить, но и все остальное, у человека остается уныние. Бывают такие испытания, что и тело отказывается служить, и человек уже не имеет никаких костыликов, которые бы его поддерживали, в то время как раньше он мог опираться на свой разум, на свои физические силы, на своих друзей. Не то чтобы его все бросили, хотя и такое бывает. У человека не остается ничего, кроме этой угнетенности, скорби, тоски и всего того, что описывает авва Дорофей, и ему приходится либо ни на что не опираться, ни в чем не искать упования, надежды, поддержки – просто упасть и лететь в бездну, либо сделать то, что дивный муж сказал авве Дорофею: «Терпя, потерпех Господа, и внят ми, и услыша молитву мою». Опять же слова вроде бы простые –«нужно потерпеть», но сколько можно терпеть? Это очень важный вопрос! Как говорят некоторые люди: терпел, терпел, терпел, пора бы мне уже награды давать или хотя бы дать немного передохнуть!В том-то, наверное, очень важный момент чуда аввы Дорофея: «Терпя, потерпех Господа, и услыша молитву мою». Господь внял и услышал! Человек все изменяет, кроме Бога, а это, собственно говоря, проблема веры. Много есть таких произведений, смешных и не очень, радостных и печальных, в которых написано, что человек либо теряет надежду, не дойдя до двери несколько шагов, и погибает, либо, превозмогая всё, доходит до конца. И не даром популярны в любое время такие произведения, как:«Последний дюйм» или «Повесть о настоящем человеке», потому что их герои понимают, что либо они«терпя, потерпех»(то есть «терпя, терпел»), либо остановятся, не дойдя совсем чуть-чуть, совсем немного. Вот в чем печаль.

– Следующее поучение аввы Дорофея посвящено теме, которая актуальна абсолютно для всех, ибо разговор пойдет о том, чтобы мы не судили ближнего. И от этой темы вряд ли кто-то рискнет лукаво уклониться как от лично его не касающейся. Это предыдущие поучения можно было худо-бедно, с натяжкой переадресовать монахам: мол, наверняка именно для них говорилось об отвержении мира, смиренномудрии или о том, что не должно полагаться на свой разум. Но с поучением об осуждении ближнего такая отговорка не пройдет! Ведь авва Дорофей, говоря о тяжести греха осуждения, приводит слова Спасителя, которые обращены к каждому из нас: «Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, как вынуть сучок из глаза брата твоего!» Этой тяжелой работой мы и займемся на сегодняшнем уроке.

– Авва Дорофей закончил поучение о том, что не должно полагаться на свой разум, и в логической связке с ним стоит следующее поучение о том, чтобы не судить ближнего. Даже если мы отложим книгу аввы Дорофея, то все равно поймем, что раз сказано: не должно полагаться на свой разум, понятно, почему нельзя судить своего ближнего. Потому что разум не дает нам нормальных или хороших оснований для того, чтобы подойти и осудить. Конечно, это подход принципиальный. Понятно, что у нас есть суды, даже и церковные, существуют самые разные мнения, да и способность к суждению мы отмести не можем. Но посмотрим, что говорит авва Дорофей об осуждении вообще, тем более что мы постоянно с этим встречаемся, и всякий человек, приходя на исповедь, говорит: осуждал.

«Если бы мы помнили, братия, слова святых старцев, если бы мы всегда поучались в них, то мы не предавались бы так легко беспечности о себе. ». Немного забегая вперед, скажу, что авва Дорофей считает, что одна из очень важных причин осуждения других людей – это наша собственная беспечность. Не злобность, а именно беспечность, легкомыслие. «. Если бы не порадели о малом и о том, что нам кажется ничтожным, то не впадали бы в великое и тяжкое. Я всегда говорю вам, что от этих незначительных грехов, оттого, что говорим: «Какая важность в том или другом?», образуется в душе злой навык, и человек начинает не радеть и о великом». Действительно, когда мы говорим об осуждении или о других каких-то мелочных вещах, то, казалось бы, можно тех, кто оцеживает комара, осуждать. То есть какой-нибудь очень умный христианин говорит: «Это ерунда, мелочи!» Вроде бы и мелочи, но не для всех, которые именно потому и держатся, что соблюдают вроде бы незначительные смешные вещи, им нужно, потому что если они не будут соблюдать этого, то вообще ничего соблюсти не смогут. Так вот и с осуждением. Какая важность в том или другом? От этого образуется в душе злой навык, и человек начинает пренебрегать и великим. «Знаете ли, какой тяжкий грех осуждать ближнего? Ибо что тяжелее этого? Что столько ненавидит Бог? От чего столько отвращается? Нет ничего хуже осуждения. Однако и в такое великое зло человек приходит от нерадения о ничтожном, как ему кажется. Ибо оттого, что дозволил себе малое зазрение ближнего, оттого, что говорит: «Что за важность, если я послушаю, что говорит этот брат? Что за важность, если и я скажу одно вот такое-то словцо? Что за важность, если я посмотрю, что будет делать этот брат или странник?» — от этого самого ум начинает оставлять свои грехи без внимания и замечать грехи ближнего». Конечно, когда человек вот так присматривается ко всему, он без всяких сомнений увидит и то, что есть, и то, чего, наверное, нет.

«И от сего потом происходит, что мы осуждаем, злословим, уничижаем ближних и, наконец, впадаем и в то самое, что осуждаем. Ибо оттого, что человек не заботится о своих грехах и «не оплакивает, как сказали отцы, своего мертвеца», не может он преуспеть ни в чём добром, но всегда обращает внимание на дело ближнего. А ничто столько не прогневляет Бога, ничто так не обнажает человека и не приводит в оставление от Бога, как злословие, или осуждение, или уничижение ближнего. Иное же дело злословить или порицать, иное осуждать, и иное уничижать».

– Здесь у аввы Дорофея классическое определение, которое многие знают. «Порицать ­– значит сказать о ком-нибудь: такой-то солгал, или разгневался, или впал в блуд, или сделал что-либо подобное. Вот такой злословил брата, то есть сказал пристрастно о его согрешении». Осуждать – значит сказать, что он не просто соврал, а лгун, он не просто впал в блуд, а блудник, не просто разгневался, а гневлив. То есть осуждающий осудил само расположение человеческой души, произнес приговор о всей жизни человека, что он таков-то, и осудил его как такого, а это тяжкий грех. Понятно, что и на старуху бывает проруха: человек может действительно оступиться, разгневаться, раскричаться, ясно, что у этого могут быть вполне серьезные корни. Но если бы мы вдруг посмотрели косо и сказали:«О-о-о…» Дальше у аввы Дорофея есть рассказ об этом «О-о-о». Это тяжкий грех, ибо одно сказать«он разгневался», а другое — «он гневлив», то есть произнести приговор всей его жизни. «Грех осуждения столько тяжелее всякого другого греха, что Сам Христос говорит: “Лицемер (очень интересное обращение —“лицемер”), вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда поймешь, прозришь, как изъять сучок из ока брата твоего”, и грех ближнего Господь уподобил сучку (хотя и это тоже много на самом деле), а осуждение — бревну. Так-то тяжело осуждение, превосходящее всякий грех».

Обыкновенное, известное, кажется, всем рассуждение об осуждении. И дальше авва Дорофей начинает объяснять: «Фарисей, молясь и благодаря Бога за свои добродетели, не солгал, но говорил истину, и не за то был осужден: ибо мы должны благодарить Бога, когда сподобились сделать что-либо доброе, потому что Он помог и содействовал нам в этом». Об этом как раз было прошлое поучение, где авва Дорофей говорит, что мы должны понять, где сделали доброе, и добавлю — а где злое. Фарисей не был осужден, когда благодарил Бога, исчисляя свои добродетели и говоря: «Я сделал так, вот так, вот так!» Он сказал правду. «Он не был осужден, когда сказал, что не такой, как прочие, другие люди, но когда он обратился к мытарю и сказал: я не таков, как этот мытарь, вот тогда фарисей подвергся осуждению от Бога, ибо он осудил самое лицо, самое расположение души его и, кратко сказать, всю жизнь его. И поэтому мытарь вышел оправдан более, чем фарисей». Это очень тяжелый момент, если принципиально, серьезно подходить к этому. Как только мы заметили что-то нехорошее, сразу думаем: вылечить или не вылечить человека, сказать ему или не сказать. У хирурга есть скальпель, лазер, которым он может аккуратно провести, но наши инструменты в сравнении с медицинскими– это пила или топор. И когда мы бросаемся с ними к человеку, получается, наверное, не очень хорошо.

«Нет ничего тяжелее, … нет ничего хуже осуждения, презрения или уничижения ближнего. Почему мы не осуждаем лучше самих себя и наши грехи, которые мы достоверно знаем и за которые должны будем дать ответ пред Богом? Зачем восхищаем себе суд Божий? Чего хотим от Его создания?»

– Дальше идет очень сердечный рассказ, тоже всем известный. Люди его часто повторяют, но во всем, что называется, ужасе почувствовать его получается не всегда. «Вот что случилось с великим старцем, который, узнав о некоем брате, что он впал блуд, сказал: «О, худо он сделал!» По нашей мерке, конечно, худо он сделал, кто же с этим спорит. И надо сказать, что этот великий старец выразился очень осторожно, он не сказал: «О, ну все! Мы так и знали, что он так сделает! Поганка он!» Нет, просто: «Худо он поступил!»Здесь есть и некоторое сожаление.

«Или вы не знаете, какое ужасное событие повествуется о нем в Отечнике? Святой Ангел принес к нему душу согрешившего и сказал ему: «Посмотри, тот, кого ты осудил, умер. » Проблема осуждения становится понятней, если мы немного остановимся на этом. Мы ведь все такие хитренькие, умненькие, соображаем хорошо и правила приличия соблюдаем. Часто же бывает такое: человек внешне все хорошо сделал, а вот внутри… Вот, к примеру, кто-то разгневался, и я говорю: «Бедный человек! Как он разгневался!» А внутри сказал себе: «Да он гневлив как 150 разгневанных койотов! И вообще пропади он пропадом, негодяй!» Так получится, если перевести с лицемерного на реальный язык, то, что я сказал вслух. А всем кажется: как он ловко сказал, не придерешься! Может быть, и у этого святого старца было такое же раздвоение, потому Господь и говорил о лицемере?

«Посмотри, тот, кого ты осудил, умер; куда же повелишь поместить его, в Царство или муку?»Вот, по всей видимости, самый последний вопрос, на который отвечать очень сложно, если вообще возможно. Для осуждающего человека, который соображает, ответ невозможен. Как ты ответишь здесь? Куда действительно поместить человека? В ад — нехорошо, в Царство — он же согрешил, нельзя. Вот и все, надо сидеть и думать: ты же человек и ничего не понимаешь и не знаешь об этом согрешившем. «Есть ли что страшнее этой тяготы? Ибо что иное значат слова ангела к старцу, как не это: поскольку ты судия праведных и грешных, то скажи, что повелишь о смиренной душе сей, или, если правильней перевести: что повелишь о несчастной душе сей, помилуешь ли ты ее или предашь мучению? Святой старец, пораженный сим, все остальное время жизни своей провел в стенаниях, слезах и в безмерных трудах, молясь Богу, чтобы Он простил ему тот грех. И это уже после того, как он, пав на лице свое к ногам святого ангела, получил прощение. Ибо сказанное ангелом«Вот Господь показал тебе, какой тяжкий грех осуждение, чтобы ты более не впал в него»уже означало прощение; но душа старца до самой смерти его не хотела более утешиться и оставить свой плач. Так он, как мы говорим сейчас, принял это близко к сердцу.

«Посмотри, тот, кого ты осудил, умер; куда же повелишь ты поместить его, в Царство или муку? Есть ли что страшнее сей тяготы?» Вот как здесь решается проблема осуждения:ты берешь на себя суд —прекрасно, решай, пожалуйста, выбери тогда, что сделаешь: убьешь или оставишь живым? Ты подумай, ведь на эту тему есть много разных размышлений. Если оставить этого человека живым, то он дальше наглеть будет. Так ведь? Значит, надо его убить. А если его убить, тоже, может быть, нехорошо:заповедь нарушается. Как-то надо решать, и человек понимает, что решать тут очень сложно. Отсюда, как я уже говорил, вытекает и то, что профессии, которые предполагают решение судьбы человека, так и тяжелы, и опасны.

«Итак, чего хотим и мы от нашего ближнего? Чего хотим от чужой тяготы? Есть у нас о чем заботиться, братия! Каждый да внимает себе и своим грехам». Одна из первых проблем в осуждении – это то, что ты принимаешь решение, которое по большому счету находится не вполне в твоей власти. К примеру, я вот сейчас сидел и, услышав то, что сказал федеральный судья, решил: «О, пойду-ка я сейчас порешаю! Что-то он как-то неправильно там решил!»Причем я хочу придать юридическое значение своим словам, а не просто послушать и сказать, что все, как всегда, неправильно и нехорошо. Но я ведь не имею права, даже если я самый прекрасный человек, а этот федеральный судья — самый нехороший.

«Каждый да внимает себе и своим грехам. Одному Богу принадлежит власть оправдывать и осуждать, поскольку Он знает – и дальше идет важнейшее пояснение – и душевное устроение каждого, и силу, и образ дарования, и телосложение…» Можно, допустим, человека осудить, потому что он кому-нибудь не помог: сидит в транспорте и места не уступает. А он по телосложению своему не может этого сделать, потому что у него какие-то проблемы.«… И сообразно с этим судит каждого, как Он Сам Один знает». Вот то, чего обыкновенный человек достичь не может.

Конечно, есть смягчающие обстоятельства, социальные вещи, которые принимаются во внимание, если говорить о судебной системе, но это же грубо все. «Ибо иначе судит Бог дела епископа и иначе правителя, иначе начальника обители и иначе учеников, иначе старого человека и иначе юного, иначе больного и иначе здорового. И кто может знать все эти суды? Только Один, сотворивший всех, все создавший и все знающий». И сразу после этого авва Дорофей рассказывает историю, которую должны все знать, и где тяжесть осуждения, точнее, несправедливость его связывается с Промыслом Божиим, и судьбы Божии очень хорошо в этой истории показаны. Перед чтением этой истории мы сегодня и остановимся.

Автор и ведущая программы: Ольга Баталова Расшифровка: Евгения Осипцова