Единственный в Челябинске хоспис стал домом милосердия
Когда-то хосписом называли постоялый дом для пилигримов, странствовавших по белу свету. Сегодня он тоже служит приютом, только для тех, кто отправляется в последнее в своей жизни странствие.
Иконостас помогает и больным, и работникам хосписа приобщиться к Богу. Фото Владлены Шваб
Вот и во время разговора с заведующим хосписным отделением для онкобольных МБУЗ ГКБ № 8 Владимиром Титовым я заметил, что здесь слово «смерть» стараются не произносить. Даже несмотря на то, что с ней сталкиваются постоянно. Как признался Владимир Евгеньевич, был в хосписе случай, когда в один день ушли сразу несколько человек. Именно «ушли», а не умерли. Видимо, это слово на психологическом уровне воспринимается легче и совсем не режет слух.
Хосписное отделение при восьмой городской больнице — единственное в Челябинске. Здесь всего 14 коек. Для миллионного города, конечно же, маловато. Если учесть, что в наше время онкологических случаев становится все больше.
— Я заметил печальную тенденцию: первичная опухоль головного мозга стала распространенным заболеванием среди молодых, — говорит Владимир Евгеньевич. — Лично я это связываю с техническим фактором: компьютеры, мобильные телефоны, микроволновки и другие предметы, являющиеся источниками электромагнитных полей, прочно вошли в нашу жизнь. Но мало кто из нас, к сожалению, задумывается об их воздействии на человеческий организм.
Владимир Титов и Наталья Крохина знакомятся с историей болезни нового пациента. Фото Владлены Шваб
Однако не все причины, вызывающие онкологические заболевания, объяснимы. Бывает, у человека уже последняя стадия развития рака, а вот первичный очаг опухоли врачи так и не смогли выявить.
— Такие пациенты есть и у нас, — говорит Владимир Евгеньевич. — Но наша главная задача не искать причину, а облегчить и физические, и моральные страдания больного, чтобы он мог, пусть даже на время, вернуть ощущение жизни, помочь родственникам справиться с трудной жизненной ситуацией.
Не жалеть, а помогать
Шестидесятилетняя Ирина Петровна постоянно вязала детские чепчики. Каждую свободную от процедур и болевых приступов минуту посвящала любимому занятию. Розовая шапочка — для внученьки, синяя — для внука. Иногда ей не нравился вышитый на чепчике узор, и тогда Ирина Петровна распускала связанный чепчик и начинала все сначала. Никто не понимал, зачем она это делает, ведь внуков у нее не было. Как и детей.
До поступления в хоспис Ирина Петровна похоронила супруга. А несколькими годами раньше — единственного сына. Никого из родных у нее больше не осталось, поэтому в хосписе ее никто не навещал. Как считают работники учреждения, вязание чепчиков — это нереализованная любовь к внукам, о которых бабушка всегда мечтала.
— Я с Ириной Петровной сдружилась сразу, — рассказывает санитарка Маргарита Видончикова. — Она была такой общительной, умела к себе расположить. Мы вместе чаевничали, беседовали о жизни. Потом я ушла в отпуск, а когда пришла — ее уже не было. Мне стало так грустно, что я не смогла сдержать слезы.
Вообще, как считают сотрудники хосписа, здесь не каждый сможет работать. И не потому, что многие пациенты поступают сюда с нарушенной психикой и нервной системой, из-за чего могут, например, запросто обложить матом персонал. На грубость со стороны больных работники внимания не обращают. Дело в другом: сотрудники хосписа — тоже люди, и к своим подопечным они могут испытывать жалость, сострадание. Особенно тогда, когда те испытывают боль. Но когда подопечные уходят, боль утраты теперь одолевает их…
— Я считаю, что нежелательно работникам хосписа истории пациентов пропускать через себя, — говорит сестра-хозяйка Наталья Крохина. — Им ведь нужна не наша жалость, а наша помощь.
Обязанность работников хосписа — облегчить физические и моральные страдания больного. Фото Влдлены Шваб
В хосписном отделении трудятся 24 медицинских работника. Это настоящие профи, мастерски владеющие методиками обезболивания, ухода и приемами психологической поддержки. Подтверждением этому служит такой факт: за 15 лет существования хосписа по его работе не было ни одной претензии и даже ни одного замечания со стороны больных или их родственников.
— Однако профессиональному совершенству предела нет, — говорит Владимир Титов, — поэтому в текущем году мы отправили шестерых врачей хосписа на курсы, где они повысили свои квалификации по оказанию паллиативной помощи.
Надо, не скорбя, благословить…
В коридоре хосписа установлен иконостас, где иногда проводятся православные службы. Регулярно сюда по желанию больных приезжает священник храма Василия Блаженного, чтобы причастить верующих или провести обряд крещения.
Но чаще у иконостаса можно увидеть самих работников хосписа. Сталкиваться с человеческой болью каждый день — большое испытание жизни. Обязательно им нужны вот такие минуты соприкосновения со святостью, чтобы потом с новыми силами помогать уходящим.
С маленькой искоркой надежды в душе спрашиваю у Владимира Евгеньевича:
— Не было ли за 15 лет хоть одного случая чудесного исцеления больного?
Но врач своим ответом возвращает меня в реальную жизнь:
— Здесь, в хосписе, чудес не бывает. В мир иной уходят все до одного: больные на последней стадии не выживают…
Истории людей, оказавшихся по воле рока в стенах хосписа, поистине поражают. О них нам рассказали сами сотрудники учреждения.
Находилась здесь как-то одна жительница Челябинск, лет сорок ей было. Муж целыми днями сидел у ее кровати — ухаживал за женой, кормил ее с ложки, читал ей книги… Когда женщина умерла, муж очень горевал, плакал.
Прошел год после ее смерти. Работники хосписа были почти уверены, что мужчина за это время отошел от ухода жены. А возможно, уже встретил другую: не будет же молодой и видный мужчина в одиночестве время коротать. Но в какой-то день в хоспис привозят… его самого. Причем с тем же диагнозом, что был у его жены. Что это — роковая случайность или некая закономерность, не поддающаяся нашему пониманию?
Но совсем непонятным было то, что мужчина факт своей болезни воспринимал отнюдь не скорбя, а наоборот — со спокойствием и даже с некой долей радости. Он говорил: «Меня моя Светлана ждет, иду к ней…»
Примерно через месяц пребывания в хосписе он ушел — так же спокойно и тихо. С еле заметной улыбкой на лице…
Андрей, не умирай!
Мама 23-летнего Андрея стала «своим человеком» у медперсонала хосписа. С тех пор, как ее сын оказался здесь, она дни и ночи проводила в хосписе, перезнакомилась со всеми работниками, со многими даже сдружилась. Звали ее Клавдией Ивановной.
— Ее единственный сын Андрей был когда-то спортсменом, — рассказывает Наталья Крохина. — Высокий красивый парень с голубыми глазами. Когда его подкосила болезнь, мама была в отчаянии. Куда его она только ни возила — и в Питер, и в Москва, но нигде врачи не могли им помочь. Но мать до последнего не теряла надежду.
В хоспис они пришли, когда парень уже нуждался в морфии: боли были невыносимые. Здесь после нескольких процедур он почувствовал облегчение, и к Клавдии Ивановне вновь вернулась надежда. Сидя у кровати сына, она постоянно твердила:
— Андрей, ты не умрешь, ты поправишься. У тебя еще вся жизнь впереди!
Он только улыбался в ответ и кивал головой.
Как-то в разговоре с Натальей Крохиной Клавдия Ивановна призналась, что очень боится потерять своего сына.
— Почему так судьба несправедлива? — плакала она. — Он ведь даже не успел девушку завести, не познал любви — только спорт да учеба были в его жизни. Не верю, что он покинет меня…
Но Андрей покинул.
— Тот момент, когда он расстался с жизнью, я запомнила на всю жизнь, — признается Наталья Крохина. — Он лежал, вытянувшись, на кровати. Глаза открыты — они были голубые-голубые, как бездонное море…
Рассказывая это, Наталья не смогла сдержать слез. Кажется, полчаса назад она говорила, что истории пациентов нельзя пропускать через себя, через свое сердце. Наверное, ошиблась, наверное, это невозможно…
После смерти Андрея Клавдия Ивановна еще целый год приходила в хоспис, общалась с работниками. Свои визиты объясняла тем, что в стенах хосписа ей находиться комфортно: у нее было ощущение, что там, в палате, до сих пор находится ее сын, а она просто на время покинула его. Но она вернется к нему, обязательно вернется…
В последний приезд в хоспис Клавдия Ивановна была немного задумчивой. Она призналась работникам, что зря обманывает себя: Андрей как жил, так и живет в ее сердце. И будет жить всегда. Наверное, и приходить сюда уже больше незачем.
Свое слово Клавдия Ивановна сдержала — в хоспис больше не приезжала. Только однажды прислала письмо. Задушевное такое, искреннее:
«Дорогие, милые сотрудники хосписа! Вы не знаете, какую неоценимую помощь оказываете людям! Вы забираете у них боль и возвращаете им теплоту жизни. Для многих хоспис благодаря вам стал домом милосердия и любви. Спасибо вам за вашу доброту и терпение, за ваше золотое сердце и золотые руки. Пусть Господь хранит вас. Мы вас очень любим!
Клавдия Ивановна и Андрей».
За окном хосписа жизнь шла своим чередом: сновали туда-сюда машины, люди спешили по своим делам. Контраст был разителен: в палатах — удивительная тишина и спокойствие, словно ход времени остановился, а на улице — вечная суета сует. Почему-то подумалось: пребывая в постоянном круговороте событий, мы перестаем замечать, как пролетает жизнь…
Хосписное отделение для онкобольных МБУЗ «Городская клиническая больница № 8» финансируется из бюджета города Челябинска. Ежегодные поступления составляют около 10 млн рублей. Муниципальный заказ рассчитан на 280 больных в год.