Королевы драмы: почему тема женщин и власти настолько популярна на экранах

Художественная литература, события которой разворачиваются в «альтернативной реальности», в последнее время стала безумно популярна, в чем нет ничего удивительного в современном мире пост-правды. За последние десять лет, казалось, в Голливуде не снимали практически ничего, кроме кино о супергероях из комиксов, которые борются с нарисованным злом: «Тор», «Невероятный Халк», «Капитан Америка», «Железный Человек», «Супермен», «Бэтмен», «Человек-паук», «Люди Икс» и даже «Человек-муравей». Некоторые могут поморщиться, решив, что это уже перебор: мол, хотите увидеть настоящего мужчину, посмотрите на наших супер-пупер героев. Даже в группах супергероев (в «Стражах Галактики» или «Фантастической четверке», например) сохраняется «женская квота» в максимум 25%. Кстати, наиболее приближенным к реальности в супергеройском кино является факт того, что вся власть сосредоточена в руках белых, что означает, что физические законы нарушаются, зато политические остаются незыблемыми.

Тем не менее, женщины отвоевывают свои позиции в культурном пространстве. Прошлым летом на экраны вышли «женские» «Охотники за приведениями», а этим – «Чудо-женщина», которая прыгает с утеса с поднятым луком, недвусмысленно приземляясь среди толпы мужчин. Начиная с Голодных игр и заканчивая Игрой престолов , аудитория жадно наблюдает за аллегорическими историями женщин, наделенных политическим или моральным авторитетом. И – наконец-то! – после пятидесяти лет на экране и своих 12-ти воплощений, «Доктор Кто» становится женщиной.

Кино о супергероях постоянно говорит о том, что такое «власть», её источниках, способах управления ею и её использования. Это фантазии о суперспособностях. К удовольствию зрителя, «Чудо-женщина» отличается тем, что история фокусируется на отношении женщины ко власти. Фильм, созданный женщиной, с главным героем-женщиной, имел огромный коммерческий успех, и это, казалось бы, единственное, что волнует нынче Голливуд. В то же время, фильм вызвал волну обсуждения аллегории женской власти.

В этом году вышел сериал «Рассказ служанки», который так же пронизан темой женщин и власти, но в другом ключе – он о том, что происходит, когда в патриархальном мире женщин лишают экономических, юридических и политических прав. А теперь на радость фанам еще вышел и седьмой сезон «Игры престолов», где женщины и власть одинаково важны.

Все эти истории вызвали много активных споров: настолько ли они феминистские, как им кажется, или как думают зрители, и просто они должны считаться таковыми? В подобных дебатах существует лакмусовая бумажка, которая, словно лассо правды Чудо-женщины, способно измерить уровень феминизма в истории. В то же время феминизм – не монолитная система; для того, чтобы принадлежать к нему, женщинам, с которыми и о которых он говорит, не нужно проходить никаких тестов. Это скорее даже не «движение», а набор идей и вопросов. Феминизм – скорее отношение или стиль жизни, как бы пафосно или дерзко это ни звучало. Поэтому более правильно будет называть его «точкой зрения», суть которой в том, что гендерный баланс во власти не соблюдается и что эта ситуация должна измениться, а вот как, до какой степени и с какими намерениями – это уже совершенно другой вопрос.

Феминизм может быть только многогранным – это попытка мыслить системно и критично о взаимоотношениях власти и женской половины человечества. Обобщить это сложно, даже если героиня – полубогиня, дочь бога и королева амазонок. В самом начале фильма «Чудо-женщина» показан райский феминистический остров, где живёт Диана. Амазонки прекрасно существуют без мужчин. 20 минут – вот тот максимум, который Голливуд может позволить мужчине не быть в кадре, – и на острове появляется какой-то мужчина, за которым решает уехать и Диана (из альтруистических побуждений, но всё же). Учитывая то, что она никогда раньше не видела мужчин и никогда не находилась под их властью, сложновато понять, почему она так безропотно подчиняется Стиву Тревору на протяжении всей киноленты, например, когда Тревор говорит, что Диане надо приодеться. Создатели фильма развлекаются, «одевая» Диану во все эти абсурдные кринолины, шляпы и корсеты, которые она ненавидит, и, вместо того, чтобы восхищаться своим нарядом, предпочитает свой традиционный корсет без бретелек и сапоги. Но и это вызвало волну бурного обсуждения: её собственный наряд – исключительно сексисткий, призванный показать, что Диана сама «выбирает» роль объекта мужского желания или, всё же, она отбрасывает стереотипы о традиционной женской одежде, предпочитая драться практически в чём мать родила (учитывая экранный рейтинг 13+)?

Однако Диана не единственная женщина, наделенная силой в этом кино. Робин Райт, которая играет тётку супергероини, затмевает собой всё в начальных сценах фильма, а в это время женщина-антагонист, Доктор Яд, планирует злостный геноцид. Доктор Яд, кстати, так же не лишена феминистических черт (даже женщины могут быть суперзлодеями!). Правда, было бы более убедительно, если бы внимание зрителя не акцентировалось на том, что она злобная из-за своего искалеченного лица. Потому что получается, что если женщина некрасива, то это конец жизни и гори оно всё огнём – надо срочно устроить Армагеддон!

«Чудо-женщина» – это карикатура, благодаря которой проще «продать» сказочный феминизм, который некоторых обрадует, а некоторых разочарует, в зависимости от того, какое ваше отношение к теме женской силы. А вот в Рассказе служанки все совершенно наоборот, так как кое-кто из актеров категорически отрицает наличие темы феминизма в этом сериале. Многие зрители были удивлены такой странной позицией, если учесть, что сериал критикует патриархальный строй и защищает сексуальные и политические права своих героинь. Роман Маргарет Этвуд , написанный в 1985 году, в какой-то мере винит вторую волну феминизма в сложившемся в Галааде пуританском, фундаменталистском тоталитарном строе, который свергнул американское правительство. Мать Фредовой, как и её подруга Мойра – радикальные сепаратистки-феминистки, убежденные, что мужчины необходимы только для воспроизведения потомства. Все становится в разы хуже, когда Галаад утверждает патриархат, буквально таврует женщин по цветам, которые означают их репродуктивную или социальную функцию: служанки (красный), жены (синий), прислуга (зеленый) и проститутки, предворяя в жизнь нео-пуританские категории пола. Женские стереотипы становятся железными девами, инструментами пыток и ограничений, которые четко указывают женщине на её место благодаря только одному аспекту, основанному исключительно на сексе.

Сериал же, напротив, меньше винит феминизм в сложившейся в Галааде ситуации, и больше – патриархат, что гораздо более резонно. Но он также касается вопроса места женщины в патриархальном обществе. В сериале описываются близкие отношения между женщинами (как платонические, так и сексуальные), и предательства, которые они могут совершать, чтобы спасти себя. Как и любая другая женщина в сложной ситуации.

Чрезмерная религиозность Галаада – вывеска сложившегося авторитаризма. Чего стоят только приветствия и прощания, которые заменены на «Пред его очами» и «Благословен плод». Обе эти фразы постоянно напоминают о двух социальных императивах – постоянное наблюдение мужчинами и насильная репродукция. Секретная полиция, усиливающая надзирательный характер строя, также называется «Око», в то время как ежемесячное изнасилование служанок превозносится как «Церемония». Язык – оружие тоталитаризма. Это понимают все, кто об этом пишет. Поэтому женщинам не разрешено ни читать, ни писать. Индивидуальность женщин стирается – они не могут использовать собственные имена и имеют имена «принадлежности» своему господину (Фредова, Гленова, Ворренова). Женщины-прислуга даже такого не удостаиваются – они все поголовно Марфы, в то время как женщины в публичных домах – Иезавели.

Наиболее от книги отличается характер жены командора, Серены Джой. На экране она молода, привлекательна и является сексуальным врагом Фредовой. В книге же она бывшая знаменитость-телеевангелист, чьи убеждения в том, что женщина должна сидеть дома, сформировались благодаря политической активности. Тут Этвуд разыгрывает карту наследия феминизма: грехи матерей будут преследовать дочерей. В сериале же Серена сама творец своего положения – именно она создала запрет на чтение для женщин, в том числе и для себя (маловероятное, конечно, решение, но все же). В романе она неприкрытая лицемерка, в то время как на экране – больше человек, запутавшийся в собственной жизни, истинно верующий в самолично созданную доктрину, жертвой которой является впоследствии. Это уже история не столько о феминизме, сколько о женском пособничестве шовинизму и противодействии ему.

Как и «Рассказ служанки», и в отличие от «Чудо-женщины», «Игра престолов» раскрывает взаимоотношения женщин и институционной власти, делая акцент на том, что, какими бы ни были эти отношения, они всегда гендерно обусловлены. Если «Чудо-женщина» – ода воинствующим королевам, а «Рассказ служанки» – предупреждение женского рабства, «Игра престолов» рассказывает о женщинах абсолютно различных сословий – императрицах, рабах и всех остальных. Это мир, где женщина-пешка может стать и королевой. Но также это и мир, где королевы могут быть низвергнуты.

Каждый из женских образов в «Игре престолов» воплощает собой архетипы женщин по отношению ко власти. Тут затронут весь спектр: от истинной женственной Сансы Старк, которая покорно вышивает крестиком и которой манипулируют все кому не лень, до ее сестры Арьи, которая отвергает любое проявление женского начала, предпочитая меч, которому дала саркастичное имя «Игла». Или до женщины-рыцаря Бриенны Тарт, которую высмеивают за отсутствие женских черт, живущей в мире, управляемом мужчинами. Или Мелисандры, религиозного фанатика, которая использует сексуальную власть во имя религии. Или Дейенерис, прошедшей путь от жертвы изнасилования до воинственной королевы. Или Серсеи, королевы-регента, чья обозленность обусловлена нереализованными амбициями и яростью, которая этим и вызывается. Яра Грейджой пытается быть похожей на мужчину, чтобы её отец-мизогинист её полюбил. Маргари Тирелл – пост-феминистка, да к тому же еще и прагматик, которая ради достижения своих целей использует всю власть, которая ей дана, в то время как её бабка Оленна (которую восхитительно играет Диана Ригг) – нечто среднее между Катериной Медичи и Матерью-настоятельницей из «Звуков музыки» (вспомним её апостольник). Развитие сюжета приходит к тому, что даже наиболее покорные женщины, такие как Санса Старк, благодаря своему ужасному опыту, выживают и начинают мстить.

Бесчисленное количество раз обсуждалось, является ли «Игра престолов» одой феминизму или мизогинии, что намекает на сложность самой истории. Те, кто ратует за мизогинию, говорят о том, что в фильме слишком много секса (мол, сюжет практически не видно за ним) и насилия по отношению к женщинам, а также указывают на нежелание давать женщинам власть (пока что). Те, кто считает фильм феминистским, говорят, что насилие против женщин и ограничение их власти – часть квазиреалистичного исследования политической власти в ранней современности. С другой стороны, если оправдывать наличие изнасилования исторической достоверностью, почему бы и не показывать больше гнилых зубов и плохих волос?

Но есть и другой способ посмотреть на проблему. Джордж Мартин явно феминист, в то время как создатели сериала – нет. К неудовольствию зрителя, некоторые феминистские истории были выброшены из сериала. Аудитория сериала примерно поровну делится на тех, кто считает гендерную политику картины прогрессивной, тех, кто считает её реактивной, и тех, кто вообще о ней не думает.

Истории героинь в «Игре престолов» разыгрываются во всем разнообразии. Перед глазами зрителя разворачивается битва культуры со своими собственными идеями: неприкрытой мизогинией, внутренней мизогинией, по крайней мере тремя волнами феминизма и пост-феминизма. Совершенно неясно, что или кто победит. То, что мы видим – это борьбу за женщин и власть.

Возьмем, к примеру, Серсею: её действия в большинстве своём зловредны, но она стала персонажем, которому наиболее сочувствуют в сериале, благодаря тому, что она озвучивает наибольшее количество феминистских мыслей. В первом сезоне она рассказывает Сансе о том, что пока её брата учили драться, её учили улыбаться. Он стал господином Кастерли Рока, а её продали, как лошадь. На воркование Маргери о том, что они будут как сёстры, она отвечает, что задушит Маргери во сне, если та ещё раз произнесёт что-то подобное. Когда рыцарь-иностранец рассказывает ей о том, что в его стране маленьких девочек не обижают, она возражает, что маленьких девочек обижают везде.

На жалобы о том, что сериал совсем даже не феминистский, потому что женская власть в сериале не компрометируется, можно ответить, что это наиболее реалистичный аспект из всех. То же самое можно сказать о мужчинах. Сюжет говорит о том, что власть – тёмная, полная коррупции, необходимая и невозможная субстанция, и проблемы у женщин во власти ровно те же, что и у мужчин. В сериале есть поговорка: «Valar morghulis», которая означает: «Все люди должны умереть» (англ. All men must die – все мужи должны умереть). Но королева Дейенерис говорит своей служанке, что они – не мужи.

И действительно – в списке всех умерших главных героев ни одной женщины. Только трое главных героев-женщин были убиты в противовес 20-ти мужчинам до даты выхода этой статьи. Мужчины в этом сериале – гораздо более расходный материал. Женщины же эксплуатируются, но выживают и двигают историю вперёд, что делает её очень феминистской: все героини одинаково интересны и являются силой, с которой нужно считаться. Неважно, добрая или злая, проститутка или королева, женщина, которую используют или убивают, свободная или рабыня, наделенная властью или бесправная – все они имеют значение.

По такой же логике, несмотря на то, что небольшое количество магических трюков присутствует в сериале, магия в «Игре престолов» является скорее чем-то вроде костыля, а не символа. Магия, которую используют женщины, идет не изнутри, поскольку они живут в достаточно материалистичном политическом мире, а от магических вещей, которые они используют (драконы, зелья, боги). Сгодится любой вид силы. В одном из лучших эпизодов всего сериала один из её врагов говорит Серсее, что знание сила, а Серсея, перед тем, как отдать приказ страже перерезать ему глотку, возражает: «Власть – это власть». «Игра престолов» – не сказка о драконах, это сказка о власти.

Кто-то может заметить, что все эти истории очень феминистские, за исключением буквально пары, потому что все женщины в сериале – самодостаточные личности. Они все с легкостью проходят тест Бекделя, согласно которому в фильме должно быть по крайней мере две героини, у которых есть имя и которые ведут диалог не о мужчинах. Вообще-то, во всех этих историях женщины если и говорят о мужчинах, то разве что как о политических или военных противниках, и почти никогда как об объектах влечения. Те же, кто говорят о любви, долго в сериале не выживают.

Тем не менее, женщина показана существом эмоциональным в отношении мужчин и детей. Только «Рассказ служанки» позволяет гомосексуальные желания даже не в одной, а в нескольких сюжетных линиях, и при этом аудитория симпатизирует персонажам. Фильм «Чудо-женщина» начинается в абсолютно гомосексуальном мире, а потом любой намек на то, что Диана получила лесби-воспитание, пропадает. «Игра престолов» пока не давала повода женщинам проявлять желания, которые не вписываются в понятие нормы (если не учесть инцестуальную связь Серсеи с её братом Джейме), разве что Яра Грейджой грешит подобным. Гомосексуальные проявления у мужчин, тем не менее, гораздо более явны в «Игре престолов»: это вопрос мужского вкуса больше, чем объективирование женщин, и поэтому выглядит более заметным и сглаженным. Гомосексуальные женские желания остаются больше вопросом политическим или чем-то мимолётным в угоду зрителю, который предпочитает женскую наготу мужской.

В конце концов уже то, что поднимается вопрос о том, сколько феминизма в этих историях, и является ответом на него. Феминистки и феминисты могут не разделять мнений по поводу таких сложных вопросов, как женщины, власть, патриархат, матриархат, секс и желание, но именно благодаря им мы и задаем себе подобные вопросы. Бросать вызов власти – это либеральный и антиавторитарный акт, который означает, что власть гораздо менее значима, чем вопросы к ней, потому что именно так выглядит правда, которую говорят силе в глаза. Очень феминистский вопрос: насколько наша культура готова пересмотреть отношение к женщинам и ко власти? Ответа на этот вопрос пока нет.

Тем временем, седьмым сезоном «Игры престолов» уже можно насладиться на канале Sky Atlantic.