Щит духовный. Молитва задержания и иные молитвы, чтимые в напастях и скорбях
Отзыв о книге "Щит духовный. Молитва задержания и иные молитвы, чтимые в напастях и скорбях"
«Молитва задержания»
«Молитва задержания» (ее текст см. в «Приложении») в последние годы получила широкое распространение в среде как воцерковленных, так и далеких от Церкви людей. «Молитву задержания» рекомендуют использовать для «задержания диавола в его действиях, а также как молитву избавления от всякой людской злобы, зависти и подлости». В народе «Молитва задержания» популярна в качестве «сильного средства», помогающего в случае проблем на работе (например, при угрозе увольнения), да и вообще в разных сложных жизненных обстоятельствах.
«Молитва задержания» имеет значительное сходство с каноническими (церковными) молитвами. Однако многие православные авторы отзываются о ней критически. Они указывают на то, что «Молитва задержания» включает прошения, противоречащие заповедям Евангелия, а также обращают внимание на сомнительное происхождение этой молитвы [1] .
Действительно, не каждый текст, внешне похожий на церковную молитву, содержащий обращение к Богу и Пресвятой Богородице, упоминание святых и т. д., может считаться молитвой.
Например, Церковь отвергла имевшие хождение в народной среде так называемые апокрифические (или неканонические, «ложные») молитвы: «Молитву Киприана», «Молитву от трясовицы», «Молитву от всех болезней», «Сон Богородицы» и др. [2] . И. Каратыгин писал о молитвах апокрифического характера: «Молитвы эти иногда более напоминают формы суеверных заговоров, чем освященных Церковью молитвословий, и вообще содержат указания на апокрифические верования и отличаются понятиями, вовсе не гармонирующими с ясным церковным представлением о христианстве». И. Я. Порфирьев отмечал, что «как в апокрифах к истинным представлениям… священной истории постоянно примешиваются вымыслы народной фантазии и древние мифические предания еще языческой старины, так и в апокрифических молитвах посреди воззваний к Спасителю, Богоматери, ангелам и святым постоянно встречаются представления из народных поверий и суеверий» [3] .
Как бы ни был схож тот или иной текст с церковными молитвами, он не может быть признан молитвой, если его содержание расходится с учением Церкви, включает элементы фольклора и суеверий.
«Темна вода во облацех»
При чтении «Молитвы задержания» бросается в глаза смешение в ее тексте церковнославянского и русского языковых стилей (все замыслы вокруг стоящих мя о моем перемещении, увольнении; вся благая начинания наши и желания; погубить жителей тоя деревни, где жила [4] ). В молитвенных прошениях употребляется то звательный падеж (Господи; Владычице; архистратиже Михаиле), то именительный (преподобный великий Еллий; блаженный Лаврентий).
В тексте «Молитвы задержания» предложение может оборваться на полуслове (И Ты, великий и грозный страже, архистратиже Михаиле, огненным мечом посекаяй все хотения врага рода человеческого и всех приспешников его, хотящих погубити мя). Другие предложения, наоборот, словно бы «потеряли» начало (Молитвой Елисея пророка некогда поразил сириян, задерживая их, и вновь исцелил их; И да исполнятся вся благая начинания наши и желания). По-видимому, «утратили» первую часть и предложения, начинающиеся со слов «и ныне» и «так и ныне» (И ныне задержи и замедли до благовремения все замыслы вокруг стоящих мя о моем перемещении, увольнении, смещении, изгнании; Так и ныне, разруши злые хотения и требования всех осуждающих мя, загради уста и сердца всех клевещущих, злобствующих и рыкающих на мя, и всех хулящих и унижающих мя; Так и ныне, наведи духовную слепоту на глаза всех восстающих на мя и на врагов моих).
В «Молитве задержания» отсутствует обычное для многих канонических молитв славословие (при том, что текст молитвы содержит прошение: поэтому да не умолкнут уста мои для обличения нечестивых и прославления праведных и всех дивных дел Твоих).
В тексте «Молитвы задержания» присутствуют фразы, смысл которых темен: задержи и замедли до благовремения все замыслы вокруг стоящих мя о моем перемещении, увольнении, смещении, изгнании; ныне приостанови все замыслы врагов моих, хотящих изгнати мя из града сего и погубити мя. Здесь неясно, почему замыслы врагов о погублении человека или его изгнании нужно только приостановить и задержать до благовремения, а не совсем разрушить. В другом же месте говорится о том, что злые хотения и требования всех осуждающих нужно именно разрушить. Эта несогласованность может свидетельствовать о том, что текст молитвы составлялся поспешно.
Как замечает Л. Медведева, неаккуратность в выражениях можно представить себе на каком-нибудь популярном интернет-форуме, «куда люди пишут походя, без особого трепета бросаясь словами». Но «печально, когда безграмотными оказываются тексты, претендующие на сакральность». Ведь «для текста, претендующего на высокий статус, значимой может оказаться и единственная запятая (вспомним резолюцию “Помиловать нельзя повесить”)» [5] …
Издатели «Молитвы задержания» ссылаются на то, что ее источником является сборник молитв старца Пансофия Афонского, датируемый 1848 г. Однако при этом отсутствуют сведения о том, где хранится этот сборник, был ли он опубликован, упоминался ли он в церковной литературе XIX в., одобрялось ли его содержание священноначалием и т. д. Впрочем, особенности языка и стиля «Молитвы задержания» не позволяют датировать ее серединой XIX в. О молитвах, составленных в XIX веке, мы можем судить, например, по молитвам киевского иеросхимонаха Парфения (Краснопевцева), святителя Филарета (Дроздова) и др. [6] . Да и можно ли считать соответствующими потребностям афонского инока середины XIX в. такие заботы субъекта «Молитвы задержания», как опасение увольнения с работы, изгнания из града и беспокойство за сохранность дома сего, всех живущих в нем и всего достояния его?
Таким образом, в случае с «Молитвой задержания» мы имеем дело с попыткой выдать небрежный «новодел» за относительно старинный текст, освященный авторитетом Святой Горы Афонской.
«Ненавидь врага твоего»?
Обращает на себя внимание уверенность субъекта «Молитвы задержания» в собственной праведности, отсутствие у него покаянного чувства. В тексте молитвы нет ни слова о покаянии, ни одного прошения об избавлении от грехов.
Между тем, чувство покаяния – основа всех видов христианского подвига, в том числе и молитвы. Покаяние неразрывно сопутствует вере во Христа; без покаяния христианин не может преуспеть ни в одной добродетели [7] . Как указывал святитель Игнатий (Брянчанинов), истинная молитва возможна лишь у тех христиан, сердца которых исполнены чувством покаяния. Молитва должна исходить «из сердца, наполненного нищеты духа; из сердца сокрушенного и смиренного» [8] . Если же покаяние не положено в основание молитвы, если оно не сделалось «душою и целью молитвы», то молящемуся грозит опасность подвергнуться прелести. «Всякий усиливающийся взойти на брак Сына Божия не в чистых и светлых брачных одеждах, устраиваемых покаянием, а прямо в рубище, в состоянии самообольщения и греховности, извергается вон, во тьму кромешную: в бесовскую прелесть», — писал святитель Игнатий (Брянчанинов) [9] .
«Если будем внимательны к своим грехам, мы не будем смотреть на грехи ближнего», — говорил преподобный авва Моисей. «В каком бы искушении ни был ты, — учил авва Ор, — не жалуйся ни на кого, кроме себя, и говори: это случилось со мною по грехам моим» [10] . Отсутствие же чувства покаяния, нечувствие собственной греховности, напротив, влечет за собой осуждение ближних. Человек начинает видеть в них источник своих житейских неудач. Это хорошо видно на примере «Молитвы задержания». Именно вокруг стоящих, то есть ближних – наряду с нечистой силой, – субъект молитвы объявляет источником проблем и угрозой для себя и своего достояния.