Экономические кризисы в России. Поворот к протекционизму

Экономический либерализм не мог не усилить реагирования российского хозяйства на мировые конъюнктурные колебания рынка. Отголоском кризиса 1873 г. стал первый в России крах банка – Московского Коммерческого ссудного (1875 г.), предоставившего (при капитале 3 млн руб.) крупные ссуды (8 млн руб.) одному германскому грюндеру, поставщику железнодорожного подвижного состава.

После отставки убежденного фритредера Рейтерна министры финансов начали повышение таможенных тарифов и выкуп железных дорог в казну. Обложение и тем самым затруднение ввоза чугуна и машин смягчило последствия для России промышленного кризиса начала 1880-х гг. Нараставший протекционизм в русской таможенной политике соответствовал и общему повороту таможенной политики европейских стран, и стремлению за счет пошлин увеличить золотой запас казны, и пожеланиям фабрикантов.

Огосударствление железных дорог было предпринято правительством под воздействием шквала критики железнодорожного грюндерства и качества линий со стороны как министров (военного и путей сообщения), так и общественности ("обдирание" рабочих, нарушения техники безопасности, коррупция). Долгая и изнурительная процедура выкупа [1] привела к существенному сокращению железнодорожного строительства и, соответственно, к снижению спроса на продукцию металлообрабатывающих предприятий, изготовлявших рельсы и прочие железнодорожные принадлежности, на что фабриканты соответствующих изделий отреагировали первыми в России картельными соглашениями (1882–1889 гг.).

Но железнодорожное строительство уже достигло цели увеличения и удешевления хлебного экспорта: доля зерновых в русском вывозе поднялась с 32,5% в начале 1860-х гг. до 56% в конце 1870-х гг. Однако после 1873 г. торговать зерном на европейских рынках приходилось по мировым ценам, сниженным Длинной депрессией, что вынуждало наращивать объем вывоза в ущерб внутреннему потреблению. Усиленный отпуск хлебов за границу уменьшил средний остаток хлебов на душу населения во вторую половину 1870-х гг. сравнительно с первой на 16%. Мировой аграрный кризис проявился в России не только разорением "упалых хозяев", но консервацией системы трехполья под давлением внешнего рынка. Ради одностороннего зернового экспорта шло расширение пашни в ущерб кормовым угодьям, особенно в черноземных губерниях.

Структурные перекосы в пореформенном народном хозяйстве России, отражавшие ее сползание на периферию капиталистической мир-системы, можно резюмировать так: слишком много пара в земледелии (трехполье – ущерб почве и животноводству), слишком мало пара в промышленности (недостаток каменного угля – ущерб металлургии и машиностроению).

Контрреформы Александра III

Судьба императора Александра II приняла, по словам его бывшего пажа, а позже именитого географа и революционного идеолога князя П. Кропоткина, характер шекспировской драмы. Прослывший Освободителем за раскрепощение России и помощь южным славянам в избавлении от османского господства, он был "приговорен к казни" радикальной молодежью, разочарованной умеренностью реформ и неудачей своего "хождения в народ". Незаурядные способности (организаторские, технические, конспиративные) группы террористов- "народовольцев" были употреблены па организацию покушений на царя, в итоге смертельно раненного динамитной бомбой 1 марта 1881 г.

Вопреки тщетным ожиданиям народовольцев убийство царя не "подтолкнуло" народные низы к революционной активности, зато в правительственных верхах прекратилось движение к разработке конституционных проектов. Новый император Александр III заявил, что не намерен давать "скотам" ограничивать волю самодержца. Однако правительство пошло на некоторые уступки в крестьянском вопросе и признало существование в России рабочего вопроса. Было упразднено временнообязанное состояние крестьян, снижены выкупные платежи и частично списаны недоимки но налоговым платежам, положено начало фабричному законодательству в России (1884 г.).

Министр финансов В. X. Бунге, ранее профессор Киевского университета, для контроля за выполнением фабричного закона учредил должности фабричных инспекторов, в том числе окружного Московского, пригласив на этот пост своего коллегу профессора И. И. Янжула. Бунге и Янжул разделяли положение "новой" германской исторической школы в политэкономии о роли экономистов как социалполитиков, помогающих правительству поддерживать компромиссы между классами, особенно между капиталистами и наемными рабочими. Но под натиском московских фабрикантов инспектор Янжул был вынужден уйти в отставку вместе с министром. Но Бунге успел провести отмену подушной подати (1886 г.), что по существу стало отсроченным завершением крестьянской реформы.

Бунге же, не сумев стабилизировать бюджет, определил курс на восстановление конвертируемости русского бумажного рубля на основе не серебряного, а золотого монометаллизма, получавшего все более широкое международное распространение.

Начатое Бунге накопление золотого фонда для денежной реформы продолжил его преемник академик И. А. Вышнеградский, научное светило в области прикладной механики и биржевой делец-миллионер – циник, любивший уточнять, "до какой суммы честен" тот или иной чиновник.

Деятельность карьериста Вышнеградского вписалась в круг контрреформ, проводимых Александром III: запрещение приема детей из низших сословий в гимназии ("указ о кухаркиных детях", 1887 г.); замена земского самоуправления полномочиями земских начальников – дворян (1889 г.); послабление фабричного закона (1890 г.); лишение избирательных прав в городах всех, кто не владел недвижимостью (1892 г.).

В стремлении стабилизировать бюджет и увеличить золотой запас казны Вышнеградский добивался всемерного увеличения экспорта зерновых, невзирая на снижение мировых цен (средняя цена вывозимой русской пшеницы упала в 1,5 раза за 1873– 1890 гг., а вывоз возрос в 2,2 раза) и урожайности пшеницы и ржи. Принцип, сформулированный самим Вышнеградским как "сами недоедим, но вывезем", после неурожая 1891 г. обернулся массовым голодом, отягощенным эпидемией холеры. Умерло около 400 тыс. человек.